Всего колец было несколько. Разные. Из тёмного металла, с вкраплениями камней, которые даже сейчас едва заметно мерцали. Были также и браслеты. Тонкие. Но плотные. С гравировкой, почти стёршейся от времени.
Обнаружив всё это, Максим аккуратно снял свои находки. Не торопясь. Каждое движение — было тщательно выверенным. Без лишнего давления. Так как он уже заранее чувствовал — что эти вещи не простые. Но…И не опасные. Пока что.
И наконец…Мешочек… Тот самый артефакт – хранилище. Он лежал чуть в стороне, прижатый к корням. С виду — обычный. Даже слишком. Максим аккуратно взял его в руку. Покрутил. Осмотрел. Ткань — плотная. Нити — странные. Не сгнили. Не истлели, даже находясь во влажной земле леса, покрывшего эти горы.
Разглядывая его, парень задумчиво прищурился. И попытался открыть. Но… Ничего не получилось. Тогда он усилил давление. Потом потянул. И снова — ничего. Его взгляд стал внимательнее. Затем, кое-что вспомнив, Максим направил тонкую нить своей энергии внутрь. И в тот же момент… Ощутил сопротивление. Не грубое. Но…Чёткое. Как стена. Нет. Как печать.
Он сразу же замер. Потом попробовал снова. Но уже куда осторожнее. Глубже. На этот раз он почувствовал структуру. Сложную. Многослойную. Словно кто-то не просто закрыл мешочек… А весьма старательно запечатал его. Причём не для защиты от случайных рук. А именно от тех, кто знает, что делает.
Осознав это, Максим медленно выдохнул. И опустил мешочек.
— Интересно… — тихо произнёс он. Очень. Потому что такой уровень защиты… Не ставят на пустые или простые вещи. Он снова посмотрел на кости. На меч. На украшения. И на пустое теперь место, где раньше скрывалась сила Инь. Картина начала складываться. Но… Слишком много было неизвестного.
Медленно покачав головой, Максим выпрямился. Сжал найденный мешочек – хранилище в руке. И в его глазах мелькнул холодный, сосредоточенный блеск.
— Похоже… — тихо сказал он, — ты умер не просто так.
И ночь вокруг, казалось, стала чуть тише. Максим ещё некоторое время стоял над оголёнными от земли останками. Ночь окончательно вступила в свои права. Тени стали плотнее, глубже, словно сама тьма собралась в складках земли и между корнями дерева. Угли в его маленьком костре уже почти угасли, лишь изредка вспыхивая тусклым красным светом.
В его руке всё ещё был зажат мешочек. Тот самый. Запечатанный. Неподдающийся. Он медленно опустил взгляд на кости. Сухие. Почти рассыпающиеся от времени. И всё же… сохранившие форму. Сохранившие… след. Максим тихо выдохнул.
— Если ты действительно здесь остался… — произнёс он негромко, — то, возможно, это не просто так.
Он не был человеком веры. Не в прежней жизни. И даже здесь, среди культиваторов, духовных зверей и сил, что могли ломать саму ткань мира, он не спешил принимать всё безоговорочно.
Но… Он уже видел слишком многое. Чувствовал слишком многое. И теперь уже не мог сказать, где проходит граница между “есть” и “кажется”. Он медленно опустился на корточки. Аккуратно сложил найденные вещи рядом. Меч… кольца… браслеты… мешочек… Затем — осторожно прикоснулся к костям. Они были холодными. Сухими. И… лёгкими. Слишком лёгкими. Словно время уже давно забрало всё, что могло принадлежать живому. Максим на мгновение замер. Потом поднялся. И развернулся к лесу.
— Значит… костёр… — тихо сказал он.
Работа началась без промедления. Он двигался быстро. Но не суетливо. Сначала — сбор хвороста. Он уходил с поляны, но не далеко. В пределах видимости дерева. Там, где можно было найти достаточно сухих веток, но при этом не потерять контроль над местом. Ветки ломались в его руках почти без звука. Он выбирал только сухие. Тонкие — для растопки. Толще — для основного огня. Иногда приходилось с силой тянуть за упавшие ветви, вытаскивая их из зарослей. Иногда — аккуратно ломать ещё живые, но уже подсохшие части.
Он работал руками. Без посоха. Без применения лишней силы. Постепенно на краю поляны начала расти куча. Сначала — небольшая. Потом — всё больше. Но он не останавливался. Даже когда хватило бы уже на простой костёр, он продолжал. Пока не убедился, что огня хватит надолго. Достаточно, чтобы полностью сжечь всё. Без остатка.
Только тогда он вернулся к дереву. И начал всё укладывать. Не просто кучей. А… правильно. Основание — из более толстых веток. Поверх — крест-накрест, создавая пространство для воздуха. Затем — слой тонких ветвей. И снова — более плотный слой. Всё это время он работал молча. Сосредоточенно. Каждое его движение было продуманным. Без спешки. Без лишних действий.