Меня же бесило, что из-за этого нервного напряжения и неизвестности, никто не мог нормально работать. А у нас были сроки. Мне предстояло разобрать готовый дом и загрузить его в тягачи, чтобы отправить на территорию заказчика, а моя команда то и дело отвлекалась, обмусоливая одну и ту же тему.
Нужно было потерпеть. Всего несколько дней. Нат сказал, что она прилетает сегодня, значит, через два дня всё это закончится. А сейчас я должен был решить вопрос с подставками для пил, чтобы Джошуа мог вырезáть ровные зазоры. Для этого я и отправился к нашему слесарю, который, как я надеялся, сможет мне в этом помочь.
Заехав в центр, я сбавил скорость, а через пару улиц остановился у кофейни. Приезжать к Майку с просьбой, тем более срочной, и без кофе было чревато получением отказа.
Уже садясь обратно в машину, я зацепился взглядом за девушку, выходящую из такси на противоположной стороне улицы. Меня привлёк цвет её волос - пепельно-серый, стальной. У нас такие редко встретишь. Наши девчонки больше предпочитали натуральные цвета.
А потом незнакомка на мгновение обернулась, а меня словно огрело бревном по голове. Полин? Здесь? Нет, это не могла быть она. Не в этом маленьком городишке в противоположной от Франции части света. Просто похожа. Но как-то уж слишком.
Я даже не успел толком её разглядеть, когда в кармане настойчиво затрезвонил мобильный, и я отвлёкся, а когда снова поднял голову, прикладывая телефон к уху, девушка исчезла, как будто её и вовсе не было.
- Да, Джош, - рявкнул я, ожидая очередной неприятности, и плюхнулся в свою машину, заводя двигатель. А потом скрипнул зубами, раздражаясь ещё больше от новости, что перестал работать кран на стройплощадке. Теперь мне предстояло разбираться ещё и с этим.
Давно нужно было сдать эту колымагу в нормальный сервис на полное техобслуживание. Вот только заказы шли один за одним, и лишиться единственной подъёмной силы даже на месяц мы не могли. Приходилось вечно что-то шаманить самостоятельно. Как будто мне больше заняться нечем. Но Рассел упорно отказывался выделять деньги на ещё один кран, хотя все остальные давно были согласны, что это нам необходимо. И хотя по факту я уже года три как стоял у руля, дядя, как основатель компании, имел право наложить вето на любое, даже коллективное решение.
Закинув кофе Майку, который недовольно побурчал из-за сроков, но всё-таки согласился мне помочь, я на предельной скорости рванул обратно на площадку. А в голову снова пришли мысли о Полин. С чего вдруг вообще? Я не вспоминал о ней уже несколько лет и не собирался этого делать. Слишком уж сложно оказалось избавиться от всех тех чувств, что вызывала во мне эта своевольная красотка, которую мне хотелось связать и хорошенько отшлёпать. И не только.
Гадство, даже сейчас от одного воспоминания о том, что мы с ней вытворяли, в широких рабочих штанах становилось тесно. И от мыслей о том, как бы я наказал её за тот побег.
Дёрнув головой, я постарался избавиться от дурацкого наваждения и эмоций того утра, накрывших меня столь внезапно. Да с чего я вообще вдруг начал о ней думать? Но перед глазами уже мелькали картинки.
Та последняя ночь вдвоём была другой, особенной. Совершенно и бесповоротно. Полин была другой. Или это я смотрел на неё по-другому. Хотел поговорить, узнать, что она обо всём этом думает, но она просто заткнула меня, оборвала. А я не смог сопротивляться, захваченный желанием и её губами, дарившими пьянящее наслаждение. Не мог оторваться от неё, да и не хотел, решив, что поговорить мы сможем и после.
Когда же утром я проснулся один, мне хватило и пары секунд, чтобы понять, что Полин ушла. А вернее одного письма, оставленного на столе в салоне Астреа, несколько строчек которого врезались в память, казалось, навсегда: