Когда Антония подняли в усыпальницу, «Клеопатра растерзала на себе одежду, била себя в грудь и раздирала её ногтями, лицом отирала кровь с его раны... Проникшись состраданием к его боли, она почти что забыла о своих собственных бедах». Антоний попросил вина, «то ли потому, что действительно хотел пить, то ли надеясь, что это ускорит его конец». Вскоре после этого он умер.
Пока Клеопатра разговаривала через дверь с людьми, присланными Октавием, один из них пробрался в усыпальницу через окно, воспользовавшись тем, что она была занята разговором у дверей. Клеопатра пыталась убить себя кинжалом, но «римлянин успел подбежать, стиснул её обеими руками... отобрал у египтянки оружие и резко отряхнул на ней платье, чтобы узнать, не спрятан ли где яд».
Будучи уже пленницей, Клеопатра заболела. «Нестерпимое горе и телесные страдания — грудь её под жестокими ударами воспалилась и покрылась язвами — привели за собой лихорадку, и царица радовалась болезни, которая открывала ей возможность беспрепятственно умереть». Она полностью отказалась от приёма пищи, но Октавий стал угрожать расправой над её детьми, и она прекратила голодовку. Когда Октавий сам пришёл посмотреть на Клеопатру, она «лежала на постели, подавленная, удручённая... давно не прибранные волосы висели», и, увидев его, «вскочила в одном хитоне» (в полном противоречии с тем, что пишет по этому поводу Дион Кассий, который утверждает, что Клеопатра нарядилась, чтобы соблазнить Октавия). Клеопатра попросила Октавия позволить совершить возлияние на могиле Антония. Рыдая на могиле, она произнесла горестную речь, обращаясь к умершему, которую завершила словами: «...из всех неисчислимых бедствий, выпавших на мою долю, не было горше и тяжелей, чем эти последние дни, что я живу без тебя». Вернувшись во дворец, она совершила все необходимые приготовления и мужественно встретила смерть.
Имеются сомнения относительно точных обстоятельств её смерти. Плутарх придерживается истории про аспида, принесённого в корзине со смоквами, но допускает и наличие других версий. «Впрочем, — пишет он, — истины не знает никто, есть даже сообщение, будто она прятала яд в полой головной шпильке, которая постоянно была у неё в волосах». Истинная картина в самом деле невосстановима, поскольку обе свидетельницы смерти царицы не настолько пережили её, чтобы успеть что-либо рассказать. Плутарх сообщает, что, совершив омовение и поев, она «выслала из комнаты всех, кроме двух женщин, бывших с ней в усыпальнице, и запёрлась». Когда явились посланцы Октавия, она была мертва, а обе её служанки, Ирада и Хармион, находились при смерти.
Картина, представшая перед взором посланцев, была последним и, возможно, удивительнейшим из спектаклей Клеопатры. Ибо царица Египта «в царском уборе лежала на золотом ложе мёртвой». Измученная, больная и собирающаяся покончить с собой, она всё же приказала перед смертью надеть на неё царское облачение. На ней были все знаки королевского достоинства, и, когда посланные вломились в комнату, Хармион поправляла диадему в волосах умершей. Церемониальным убором Клеопатры для важных публичных выступлений был, как мы уже отмечали, наряд Изиды. Украшенная как богиня, в короне и ритуальном одеянии, она встретила смерть в божественном облачении Изиды. Орудие смерти тоже было выбрано в полном соответствии с символической картиной. Чуть ранее, как сообщает Плутарх, стражники у дверей остановили египтянина, нёсшего корзину. «Открыв корзину и раздвинув листья, он показал горшок, полный спелых смокв. Солдаты подивились, какие они крупные и красивые, и крестьянин, улыбнувшись, предложил им отведать». Согласно этому рассказу, «аспида принесли вместе со смоквами, спрятанным под ягодами и листьями».
«Впрочем, змеи в комнате не нашли, но некоторые утверждали, будто видели змеиный след на морском берегу, куда выходили окна. Наконец, по словам нескольких писателей, на руке Клеопатры виднелись два лёгких, чуть заметных укола. Это, вероятно, и убедило [Октавия] Цезаря, потому что в триумфальном шествии несли изображение Клеопатры с прильнувшим к её руке аспидом». «Аспид» не является точным наименованием определённого вида змеи. Так называли некоторые разновидности змей, водившихся в Северной Африке. Принято считать, что аспид, укусивший Клеопатру, — это Cerastes vipera. Также назывались Vipera berus, Vipera aspis и рогатая гадюка (Cerastes cornutus). На самом деле сомнительно, чтобы Клеопатру укусила какая-либо из перечисленных змей. Укусы гадюки действуют, когда яд проникает в кровь, и вызывают сильный жар, который быстро распространяется по телу от места укуса. Человек испытывает головокружение, тошноту и острую жажду. В результате свёртывания крови на кожных покровах выступает красная или синячная сыпь. Жертву укуса может рвать, возможны непроизвольная дефекация и уринация, прежде чем она потеряет сознание. Столь ужасная картина смерти разительно отличается от того мирного и спокойного ухода, который Клеопатра задумывала и осуществила.