Майкл тоже любил играть на гитаре; медицина и гитара – вот были два главных его увлечения. Где он сейчас?.. Исчез. Лишь через две недели позвонил, пробормотал «извини, нам нужно расстаться...» И растворился в огромном мегаполисе. Бросил учебу – почему? Он подавал надежды, считался одним из лучших студентов. Как и она...
Неужели он был просто охотником за богатой наследницей? До сих пор Шейла не могла до конца поверить в это. Да, он знал, что, по наступлению совершеннолетия или же в случае замужества, она станет богата и независима от опекуна-дяди; но, судя по его, не только словам, но и поступкам, деньги явно не были для него приоритетом. Он мечтал о славе великого хирурга, мечтал о том, как будет спасать людей...
Несмотря на открытые окна, воздух в вагоне стоял спертый, пропитанный человеческим и конским потом, запахом дешевого табака и виски. Поэтому, когда состав около полудня подкатил, наконец, к ее станции с красивым названием «Голубая Долина», Шейла с огромной радостью подхватила чемодан и двинулась к выходу. Но, едва ступив на перрон, поняла, что лучше бы ей было остаться в поезде. Воздух здесь казался плотной осязаемой раскаленной массой.
- О, боже! – выдохнула она, поспешно надевая шляпу и волоча багаж по потрескавшемуся асфальту платформы к крошечному вокзальчику. Скорее под крышу!..
В помещении вокзала было не намного свежее, чем на улице. Кассирша в окошке – старая, толстая, одетая в цветастое платье, а не в униформу, негритянка – смерила Шейлу презрительно-недоумевающим взглядом.
Девушка упала на скамью и, достав носовой платок, промокнула мокрый лоб. Затем вытащила из чемодана бутылку и осушила одним глотком.
Теперь она была в состоянии осмотреться. Кроме кассирши и дремавшего в уголке, вытянув ноги, мужчины в сдвинутой на лицо шляпе, здесь не было никого.
«Интересно, этот мистер Г. Канг, владелец ранчо со странным названием «Чопика», к которому у меня письмо, не забыл о моем приезде и пришлет за мной автомобиль?»
- Мисс Риган?
Она даже подскочила. Тягучий голос прозвучал прямо над ухом. Это произнес тот самый мужчина, что дремал в углу. Он встал и подошел к ней. Надо же, совершенно бесшумно.
Это был пожилой человек, вернее даже, старик. У него была темно-коричневая кожа, глаза в мелкой сетке морщин. На широком кожаном поясе висели: с одной стороны – плоская металлическая фляга, с другой – большой нож.
- Да, это я.
Он лениво перебросил языком кусок табака из одного угла рта в другой.
- Идемте.
Он не взял ее чемодан, и Шейле пришлось тащить его самой – казалось, он набит кирпичами. Они вышли. В тени от вокзального домика не было никакого автомобиля, зато стояла повозка с выгоревшим тентом, запряженная двумя крепкими лошадками.
- Забирайтесь, - скомандовал старик, ловко влезая на козлы. Девушка, обливаясь потом, забросила багаж в повозку и села.
Возница тронул лошадей. «Надо же, как романтично, - подумала Шейла, - не машина, а экипаж! Надеюсь, ехать недалеко...»
- Сколько нам добираться до Чопики? – спросила она, вытирая лоб.
- Недолго, мисс, - был неторопливый ответ, - к полуночи приедем.
«Шутит, конечно», - решила Шейла. Двенадцать часов трястись в повозке по такой адской жаре?? В это невозможно было поверить.
Какое-то время она смотрела по сторонам, но, стоило им отъехать от вокзальчика, как вокруг началась все та же равнинная местность с пожухлой чахлой травой и кактусами. Кактусы эти напоминали истомленных жарой и долгой дорогой путников: одни будто сгибались от бесконечной усталости, другие – поднимали искривленные ветви-руки к небу, словно прося воды или хоть какого-нибудь пристанища.
А на горизонте плыли, колеблющиеся в знойном мареве, будто обманчивый мираж, величественные вершины гор. Их холодные, пломбирно-белоснежные снеговые шапки казались отсюда, с этой выжженной солнцем равнины, жестокой насмешкой.
Довольно часто Шейла видела мелькающих в траве кроликов. Один раз заметила длинную серую змею, ползшую вдоль дороги, и едва не взвизгнула – она страшно боялась всяких пресмыкающихся гадов.
Возница затянул какую-то тихую песню, тягучую и однообразную, - вернее, мотив, потому что слов не было. Девушка устроилась, как могла, поудобней – сиденье, обитое кожей, было довольно жестким, - и сама не заметила, как погрузилась в сон.
...Она проснулась от того, что повозка остановилась. Неужели приехали? Она открыла глаза и огляделась. Нет, вокруг не было ничего похожего на ранчо. Та же равнина, те же чахлые травы и холмы. Только небольшое сооружение типа навеса.