Значит никто не слышал, как Клер кричала имя Пашеньки.
— Я, пожалуй, поеду домой, — сказала она, но тут подошел майор Патов и предложил Клер выпить вина после всего пережитого.
— Только не из этого кубка, — сказала она.
Дым окончательно развеялся, и Клер подошла к открытому окну. На улице было холодно, и ветер с Невы, катящей свои волны прямо под окном, растрепал прическу Клер. Отец куда-то исчез вместе с мадам Орловой, Анна что-то бурно обсуждала с пожилым господином в маске, Антон разговаривал с другим молодым человеком, чье имя осталось Клер неизвестным.
— Давайте пройдем в зимний сад, Клара, — Патов подал ей руку и Клер безвольно пошла за ним, — он здесь, у всех на виду... Я приказал подать вина в сад, вы сможете отдохнуть. Если пожелаете, я оставлю вас одну.
— Нет-нет! Пожалуйста, не оставляйте! — испугалась Клер. Останься она сейчас одна, ей не справиться с подступающими слезами. Ей казалось, что она предала Пашеньку, крикнув его имя во всеуслышание. И не важно, слышали ее или нет. Важно, что она это сказала.
Глава 10
Зимний сад был прекрасен. Вдоль дорожки цвели разные сорта роз, а вокруг порхали невероятных расцветок бабочки, как летающие цветы. Патов усадил Клер на белую деревянную скамью перед которой стоял такой же белый деревянный столик, увенчанный вазами с фруктами, хрустальным графином и бокалами для вина.
— Я хочу просить прощения, Клара Ивановна, — сказал он, разливая вино по бокалам, — умоляю вас, не сердитесь. Я никак не мог предположить, что вы так серьезно воспримите наши игры.
Клер откинулась на спинку скамьи, взяла бокал и стала смотреть сквозь него на свечи, следя за их причудливым отражением в красной жидкости.
— Антон Владимирович уже рассказал мне, как это работает, — устало сказала она.
Вошел лакей и принес еще вина. Стукнул графином о стол, забрал старый. Патов подождал, пока тот уйдет, молча разглядывая Клер.
— Поверьте, я не думал, что вы так испугаетесь.
— Вы могли бы предупредить меня о ваших увлечениях, и о том, что мы будем делать в вашем доме. Андрей Сергеевич, я была в полном неведении.
Патов поднял красивые брови.
— Это очень странно, Клара. Я был уверен, что мадемуазель Элла все вам расскажет.
— Элла?
— Да, Элла. Она одна из лучших моих учениц. Многое умеет.
— Я не знала. В любом случае Элла ничего не говорила мне.
— Поверьте, такое больше не повторится. Я увлекся своими экспириментами, и мне хотелось посмотреть, сможете ли вы расслабиться, если провести более серьезный сеанс. Как видите, он удался.
— У вас не принято спрашивать пациента прежде, чем развлекаться экспириментами? — спросила Клер, начиная злиться.
— Я был уверен, что вы в курсе всего. Ведь Элла живет в вашем доме. Я не мог предположить, что вы ни разу не говорили с нею о гипнозе! Она так увлечена этой наукой!
— Не говорили, — отрезала Клер.
— Надеюсь, вы еще придете ко мне?
Клер резко встала.
— Нет. Вы всколыхнули в моей душе такие воспоминания, те вещи, которые я много лет стремлюсь забыть!
— Возможно, наоборот, вам надо проработать это?
— Не стоит. Об этом лучше забыть навсегда.
— Я могу помочь вам забыть, — он взял ее за руку.
— Я сказала, что я больше не приду. Мне тяжело и больно думать об этом, поэтому в ваших экспириментах я больше никогда не стану участвовать.
— Хорошо, — он примирительно поднял руки, — Клара, умоляю вас, только не сердитесь. Я же устраиваю еще и балы. Вам понравился мой бал. Я откажусь от сеансов и ради вас буду давать только балы. Если пожелаете, я позову саму императрицу!
— Андрей Сергеевич, я не стою таких усилий. Позвольте мне идти.
Но Патов преградил ей путь.
— Выслушайте меня, Клара!
Она остановилась. Они стояли лицом к лицу на полутемной дорожке среди роз и смотрели друг на друга.
— Клара... Вы луч света в моей жизни. Не покидайте меня или позвольте ухаживать за вами. Я был неправ, напугав вас. Я клянусь, что такое не повторится! — он опустился на одно колено, — Клара, я приношу к вашим ногам все, что имею, все свои богатства, всю свою любовь, и прошу только вашего расположения!
Клер замерла, сдерживая дрожь. В душе ее боролись злость, досада и страх. Мужчина, склонившийся к ее ногам, был ей неприятен. Тот, кто вызвал в одночасье все ее воспоминания, не мог рассчитывать на ее расположение.