Из дедушки господин Брыкин довольно быстро превратился в моложавого мужчину. Еще пара мучительных ночей – и к нему можно было обратиться не иначе как «молодой человек».
Жизнь круто поменялась. Господин Брыкин вырвался из своего привычного пассивного и размеренного распорядка, хотя тот и был ему по душе.
Теперь по утрам, чувствуя прилив энергии во всем теле, он уходил из дома на целый день. Ему было все равно, куда идти. И он шел. Ему очень нравилось долго, практически безостановочно, двигаться. Преодолевать большие расстояния. Чувствовать свободу движений. Всецело отдаваться ритму шага.
Он выбирался за город и в безлюдных местах начинал испытывать, на что способно обновленное тело. Делал рывок с места. Бежал. Ускорялся. Потом замедлял темп. Переходил на шаг. Подскакивал на месте. Прыгал в длину. Он заходил на детские площадки. Подтягивался на перекладинах и делал «колесо», удивляя, помимо малышей, еще и себя. Двигаясь, он радовался и забывал обо всем.
Устав от длительных забегов и всевозможных проверок собственного тела, он возвращался в город. Бродил по знакомым и не очень улочкам. И даже заходил в такие места, куда до этого момента путь ему был заказан.
Например, в ночной клуб. Брыкин очень сильно стеснялся этого визита. Перед тем, как пойти, оправдывался перед собой: «зайду только, чтобы мнение составить, раз уж возможность выпала… когда еще удастся…». Зашел.
В клубе оказалось темно и холодно. Пахло приторно-сладким. Играла музыка – современная, какую он не любил. Под громкие звуки двигалась молодежь. Брыкин, глядя на вертлявых девиц, забывал закрывать рот. Но знакомиться ни с кем из них не стремился. В отличие от них.
– Что, в первый раз заглянул? – вдруг услышал он вопрос, произнесенный, из-за грохота, чуть ли ни в самое ухо. Девушка. Ярко накрашенная брюнетка. Смотрит, близко наклонившись к нему. Ждет ответа, за которым может что-то последовать. Все зависит от него. Но он не настроен на продолжение. Ему нельзя:
– Да, в первый раз, – отвечает он ледяным тоном и не выявляет готовности продолжать беседу. Немного, но весьма красноречиво, отодвигается от нее.
– По-о-нятно, – говорит брюнетка, немного растягивая слова, кивает и отходит.
«Обиделась», – думает он, а сам тем временем замечает, что шорты у нее слишком коротко срезаны сзади. Брюнетка садится за соседним столиком. Несмотря на несложившуюся беседу, все равно, повернувшись к нему лицом. Так, что Брыкин постоянно находится в ее поле зрения. Время от времени она предпринимает активные атаки. Улыбаясь, подолгу и безотрывно на него смотрит. Он ловит эти взгляды. Они ему понятны. Они очень ему льстят – давно Брыкин не был объектом обольщения. Но все же, мужчине нельзя воспользоваться вернувшейся привлекательностью в полной мере. Ничего не остается, как делать вид, что он ничего не замечает. Брыкин знает, что домой ему, как Золушке, необходимо попасть до полуночи. И лучше чтобы рядом с ним не было попутчиков. Пусть и довольно привлекательных. Брюнетка терпит полное фиаско, а Брыкин, «составив мнение», в подобного рода заведения уже больше не заходил.
Господин Брыкин пил таблетки, пока не стал выглядеть, как 35-летний, а потом перестал их принимать. «Пожалуй, с этого момента можно начинать жить сначала», – решил он, убирая пузырек в шкаф с немногочисленными лекарствами из категории первой необходимости. Но, вопреки ожиданиям, после прекращения приема медикаментов, молодеть он не перестал. По ночам он продолжал корчиться от боли, а наутро замечал изменения. Только теперь безрадостно подходил он к зеркалу. Все больше его охватывала тревога.
С недавнего времени, просыпаясь утром, Господин Брыкин первым делом старался справиться с нарастающей паникой. Где-то в подсознании он уже давно понял: что-то пошло не так, но сам себе в этом боялся открыто признаться. Теперь же ясно осознал, в чем дело. Он начал молодеть слишком стремительно.
– Так и до хомячка недолго… – грустно пошутил он однажды, уже вынуждая себя смотреться в зеркало. Больше Брыкин не улыбался своему отражению.
5.
В ту ночь его ломало так, что не в силах сдерживаться, он дико кричал, уткнувшись в подушку, чтобы заглушить звук. Боль выкручивала тело. Он ощущал, как растут ногти, как тянутся жилы, ему казалось, что он слышит, как трещат кости. Он чувствовал кипение крови и пульсацию нервов внутри.
– О, нет, – Брыкин увидел кровавую слюну на руке, которой провел по губам. Перекатился с кровати на пол. Кое-как дополз до ванной. Выплюнул в раковину красное. Об эмаль что-то стукнуло. Зубы. Прополоскал рот… еще раз. Крови не стало меньше. Он понял, почему. Полезли новые зубы.
Измучившись, Брыкин, тем не менее, под утро, как всегда, заснул. И, как всегда, это был крепкий, исцеляющий сон, после которого пришло чувство обновления.