Люсьена с градусником под мышкой очутилась в коридоре. Через некоторое время врач вышла из кабинета. Щелкнула замком, закрывая дверь на ключ. Гордо подняв голову, с независимым видом зашагала в сторону лестницы. Люсьена смотрела на нее, ничего не понимая. «А как же я…», – но вопрос застыл, так и не прозвучав. Врач столь профессионально ее проигнорировала, что «невидимая» пациентка не посмела и рта раскрыть, чтобы о себе напомнить.
«Куда это она… В туалет, что ли, направилась…», – предположила Люсьена. «Но раз ничего не сказала, наверное, вернется. Главное, чтобы не на обед ушла».
Время застывало, когда Люсьена попадала в поликлинику. «Первая, а все равно, сижу, жду …», – думала женщина. – «Так все здесь устроено. Даже если нет очереди – застреваешь перед дверью. Такой вот коридорный ритуал. И он неизбежен». Она посмотрела вокруг. На неуютных скамьях возле других кабинетов сгорбились в ожидании фигуры. Незнакомцы, застывшие бок о бок.
Время шло. Кому-то из сидящих было плохо. Но вопреки логике, именно здесь сосредоточилось равнодушие. В коридоре, перед дверьми – каждый сам за себя. Со своей проблемой. Со своей болью – один на один. В кабинете, за дверьми – выполняет рутинную работу врач. Каждодневную. Единообразную. Ему еще долго сидеть здесь. Заполнять карточки. Заставлять пациентов открывать рот. Слушать жалобы. Слушать дыхание… И завтра – то же самое. И даже через год. Сочувствие и соучастие давно ушли отсюда, не вытерпев повторения одного и того же. Чужое самочувствие никому не интересно. Оно – чужое.
Люсьена вытащила градусник. Ртутная полоска дотянулась до 39,3. Увидев температуру, женщина испугалась, а вслух возмутилась:
– Да что это они, издеваются, что ли над пациентами?! – воскликнула она, ни к кому конкретно не обращаясь.
Напротив нее сидел молодой человек. С виду ему было чуть больше тридцати. Люсьена уже давно заметила, что он поглядывает на нее. Поэтому на сорвавшееся возмущение тот немедленно отреагировал. Казалось, он только и ждал повода, чтобы начать разговор:
– И не говорите. Всегда здесь такое. Ты пришел на прием, но тебя не замечают, как будто и не приходил вовсе. Мой врач тоже куда-то ускакал. Наверное, важное совещание за чашкой чая наметилось, – заулыбался незнакомец Люсьене.
Она очень удивилась, что молодой человек так активно начал разговаривать с ней. А потом усмехнулась и все сама себе объяснила: «Ну а к кому же ему еще обратиться, с кем поболтать. Очередь еще не набежала, или наоборот, уже убежала. Не перекрикиваться же ему вон с тем мрачным типом, сидящим в конце коридора. Я-то ближе».
Объединенные коридорным ожиданием, они перекидывались общими фразами. Но никто из них не рассказывал, почему сидит здесь и ждет врача. Хотя оба, исходя из случившегося, поверили бы в истории друг друга.
Люсьену, при разговоре с молодым человеком не покидало чувство, что они знакомы. Наконец, она решилась спросить:
– А вы Брыкину Семену Семеновичу случайно не родственник?
Молодой человек замешкался. Он-то уже давно узнал Люсьену, свою давнюю знакомую. Да он и разговаривал с ней также, с позиции своего настоящего возраста и их отношений. Поэтому порой забывался и этот вопрос поставил его на место. А нужно было еще и отвечать на него. Решив, что Люсьена точно не поверит в его омоложение, начал сочинять:
– Да, родственник. Довольно близкий. Сын. Погостить приехал.
– Понятно. Вы заходите в гости, на чаек. И Семена Семеновича с собой берите, – то ли всерьез, то ли в шутку пригласила Люсьена.
– Вот так-так! Да вы же с ним поссорились! – недоуменно воскликнул тот и поспешно добавил: – Мне батя рассказывал…
– А что, вы обо мне с ним разговаривали? – ухватилась за такую любопытную деталь Люсьена. И увидела, что ее собеседник почему-то смутился и покраснел – «совсем как Семеныч…».
Люсьена пристально вглядывалась в помолодевшего господина Брыкина. Она не могла поверить, что сын может настолько точно копировать отца. И дело было даже не во внешности. Жесты, движения, мимика были теми же самыми. Люсьена невольно следила за молодым человеком и отмечала про себя: «Вот сейчас он провел рукой по голове таким, особым, «его» способом: в одну сторону, в другую и, взъерошив волосы, направил их вверх… вот сейчас он также кашлянул… и словечко «вот так-так» Семеныч часто говорит»…
Когда-то господин Брыкин и Люсьена сидели также в поликлинике. Кабинеты их врачей располагались поблизости. Разговаривая ни о чем, они вдруг поняли, что заполняют сейчас друг другом свое одиночество. Это сразу сблизило их. Он тогда, освободившись раньше, подождал, пока женщина завершит свой визит к врачу и выйдет из кабинета.