– А вы сейчас куда направляетесь? – спросил, смущаясь, ее – вот уж не думал, что снова потянет к женскому обществу. Но Люсьена казалась такой мирной и приветливой, чем сильно притягивала его.
– Да на восемнадцатый троллейбус, – ответила, ласково щурясь, она. – О, и мне на него… Другого ответа Люсьена и не ожидала услышать. Но она и не собиралась отталкивать этого немного неуклюжего в общении «довольно милого человека». Он тогда не доехал до своей остановки. Вышел вместе с ней.
– Что-то я заговорился с вами. Ну, да ладно, как говорится – проехали. Все равно мне на следующей надо было выходить. Прогуляюсь. А стаканчик воды дадите? Жарко уж очень…
– Дам. Пойдемте. – Они дошли до дома Люсьены и прошли во двор. Птицы пели, а солнце светило – казалось для них.
– А хотите чая? – спросила она его и, услышав утвердительный ответ, усмехнувшись, скрылась в домике. Через некоторое время вышла с самоваром. Он кинулся помогать… С тех пор господин Брыкин часто выходил на одну остановку раньше.
8.
С течением их знакомства, для Люсьены «Семеныч», он же господин Брыкин, уже давно перешел из статуса «просто сосед» в некий другой. В какой – она даже не могла себе объяснить. Пожалуй, потому, что не допускала проявления чувств, когда тебе шестьдесят.
И зря. Ее симпатия была взаимной. Господин Брыкин в своих самых смелых мечтах видел Люсьену, по хозяйски орудующую на кухне. На его кухне. Точнее – на их.
В отличие от Люсьены, Брыкин никогда не вспоминал о своем возрасте, когда был с ней рядом. Он просто общался, потом уходил домой – и жил, вспоминая эти разговоры, до следующей встречи. В его распорядок дня органично вписались их посиделки под яблоней за ароматным чаем. В такие минуты он отдыхал душой, а потом чувствовал себя сильным, здоровым и радостным. Он даже в гости к ней шел как-то по-другому. Едва сдерживаясь, чтобы не начать подпрыгивать.
Брыкин не скрывал от себя нового чувства. Напротив, даже был рад ему. «А возраст?» – пытался укусить рассудок. «А этому делу все возрасты покорны. Мудрец сказал», – находила, что ответить та часть его сознания, которая отвечала за все чувственное и эфемерное.
Однажды он решился показать свое особенное к ней отношение. По телефону они договорились о встрече:
– Давайте-ка сходим с вами куда-нибудь, поужинаем вдвоем. Я знаю один уютный ресторанчик – без помпезности и кусачих цен, но весьма приличный, – господин Брыкин, как ему казалось, весьма прозрачно намекнул на торжественность момента.
– Да, можно сходить, – ответила она ему, от смущения, довольно кратко.
Приближалось время встречи. Господин Брыкин готовился к ней основательно. В тот день он достал свой парадно-выходной темно-синий костюм. Тот самый, в котором чувствовал себя на все сто.
– Так, разбавим синий розовым, – господин Брыкин выгладил бледно-розовую рубашку. Господин Брыкин любил чувствовать себя модным. Не стеснялся ярких цветов в одежде и умел грамотно их сочетать. Примерив, он с удовольствием посмотрел на себя в зеркало. Затем снова все снял. Аккуратно повесил на вешалку, стряхнул невидимые пылинки. Взялся за туфли. К своей обуви он относился не менее требовательно, чем к одежде. Парадными и любимыми были черные лаковые туфли. Он натирал их мягкой бархатной тряпочкой минут сорок. Затем отставил, удовлетворившись блеском.
Приближалось время их встречи. Господин Брыкин с удивлением обнаружил, что он начал волноваться. Вдруг начал все ронять, задевать стены, не вписываясь в межкомнатные двери. Наконец, оделся и обулся. Последний штрих – парфюм.
Окрыленный, вдыхая шлейф собственного аромата, он вышел из дома. Туфли сияли. Сиял господин Брыкин. Шаги отбивали ритм: «к ней, к ней».
Он уже наметил план прогулки. Сначала они пройдутся по парку. Затем, через набережную, неспешно выйдут к небольшому ресторанчику. На самом деле, он не знал, что это за место, какая там кухня, цены. В этом заведении он еще ни разу не был. Просто как-то раз прогуливался мимо и увидел через окна интерьер ресторана, показавшийся интересным. А когда они познакомились, он вдруг подумал, что было бы просто чудесно зайти с ней в то место, где никто из них ни разу не был. Хотел, чтобы это стал их ресторан. «И уже там…», – думалось господину Брыкину… На этом месте он останавливался, не желая заранее нервничать. Что конкретно «уже там» будет, он себе четко не представлял. Дух захватывало. «Как-нибудь разберемся», – спешно тормозил сам себя, как только, забывшись, снова в мечтах доходил до сокровенного момента. Но все пошло не так, как он запланировал.