Впуская своего кавалера, женщина отворила калитку. Мужчина увидел ее в будничном рябеньком платье. Вот только не заметил прически. Люсьена всю ночь проспала на бигудях. Измучилась очень, но результатом, все же, осталась довольна. Да, поменять свой имидж она не успела, в чем сама же на себя сейчас злилась. Хотя попытка была.
Люсьена тоже готовилась к предстоящему ужину. И с не меньшей тщательностью. Открыв шкаф, она вдруг поняла, что ей совершенно нечего одеть для подобной встречи. Оказалось, что платье, в котором она мысленно уже пошла на ужин, от длительного лежания никуда не годится. Надев его, и придирчиво всматриваясь в свое отражение, Люсьена помахала головой:
– Не то совсем: вон как вытянулось и потускнело! Тряпка, которой я полы мою и то смотрится лучше – оценила она свой наряд и решительно отмела этот вариант одежды.
Платье из шкафа прямиком отправилось в мусорку. Оставался спортивный костюм, в котором Люсьена обычно ходила на работу. Но женщина прекрасно понимала, что он не подходит для ресторана.
Она злилась на себя за то, что не заглянула в шкаф раньше. Ее совсем не прельщала перспектива отправиться по магазинам – шопинг Люсьена терпеть не могла. К тому же, времени до назначенной встречи оставалось не так много.
Но больше всего ее волновало то, что она уже давно отвыкла от подобного рода общения. Предстоящее совместное посещение ресторана задавало вопросы: «Как быть? Как вести себя? Что будет дальше?». Она волновалась и злилась на свое волнение. Но все же, нужно было спасать ситуацию. Люсьена отправилась за новым платьем.
В магазине подскочившая к ней слишком молодая и слишком глупая продавщица, любезно растянув рот в улыбке, поинтересовалась: «Для какого повода вам, бабушка, нужна одежда?..». Окончательно разозлившаяся Люсьена, сдерживая бурю эмоций, произнесла: «Для того, чтобы носить одежду, не нужен повод». Развернулась и ушла, оставив продавщицу в недоумении: «что это бабушенция сказала? И почему ушла?»
Люсьена обиженная, злая на весь белый свет, а на себя в особенности, возвращалась из магазина. Ни с чем. У нее отпало все желание что-либо покупать. Но главное – весь ее романтический, – хотя сама себе она в этом не призналась, – настрой, ни к месту произнесенным словом, был уничтожен. Всю дорогу от магазина до дома в голове звучало произнесенное доброжелательным тоном всего одно слово. «Бабушка».
Дома Люсьена попыталась успокоиться. Но только расплакалась, чего уже давно себе не позволяла. «Ну куда, куда я собралась…бабушка», – растравливала она сама себя, не вытирая слез. Но все же, характер у женщины был достаточно сильным. Поэтому из состояния себя жалеющего она быстро перешла в состояние боевое. Решила, что пойдет на встречу в спортивном стиле: «он же говорил, что это не какое-то там помпезное место… пустят, поди…». Провести должные манипуляции с косметикой и соорудить прическу Люсьена до прихода господина Брыкина успела, а вот костюм она решила прогладить прямо перед самим выходом. Поэтому к пришедшему немного раньше назначенного времени господину Брыкину вышла в домашнем неопределенного цвета рябеньком платье. А он, застигнутый врасплох таким вот будничным нарядом, полушутя-полусерьезно, – так, по крайней мере, думал он, – спросил: «А чего-нибудь повеселее нет?» – и кивнул в сторону ее наряда. Для нее этот вопрос стал последней каплей.
– Хочешь веселее, отправляйся на прогулку с клоуном! Нет у меня ничего веселее, понятно?! – прокричала она и чтобы скрыть навернувшиеся слезы, развернулась и направилась в дом. Господин Брыкин в недоумении проводил ее взглядом. Такой реакции на довольно безобидную фразу он никак не ожидал. «Совсем что ли я разучился общаться с прекрасным полом. Или этот пол чего-то недопонимает…», – подумал он. Господин Брыкин не знал, что сейчас лучше сделать: «Окликнуть ее?.. Пойти вслед?.. или дать время успокоиться?..» Пока он размышлял, момент был упущен. Он услышал, как Люсьена громко хлопнула входной дверью, скрывшись в доме. «Нет, лучше подождать…»
Он, разочарованный несостоявшейся прогулкой, погас. Поникший, стоял посредине двора. Бросил взгляд на «их» место под яблоней. Там было так приятно пить чай, разговаривая ни о чем. «Вот и разобрались», – грустно усмехнулся он своим несбывшимся мечтаниям. Надеясь, что она все же выйдет, он еще с минуту постоял. Щебетали птицы. Сияло солнышко. Сияли ботинки…
– Да что я тут стою, как первоклассник, – поняв, что они уже никуда не пойдут, тихо произнес он. Вышел. Аккуратно затворил за собой калитку.
А она, злясь на всю эту ситуацию, все же отойдя от окна на «безопасное», – так, чтобы ее не было видно, – расстояние, ни обращая внимания ни на катившиеся слезы, ни на противоречащую им улыбку, пристально всматривалась в стоящую на дворе фигуру. Она понимала, что сегодня их прогулка сорвалась. От этого ей становилось грустно. Но она также осознавала, что сегодняшний эпизод – частичка их совместной жизни, что никуда им друг от друга не деться, что они обязательно помирятся и несостоявшаяся прогулка – всего лишь дело времени. От этого где-то внутри становилось тепло и легко.