– Я ухожу, – сказала она. На руку, теребившую поясок, легла сверху и успокоила другая рука. – Я ухожу к женщине. Может, это и странно, но это мой выбор.
Господин Брыкин вдруг заметил, какая она старая. Волосы пересекают лицо жесткими серо-белыми линиями. Глаза и рот тянутся книзу. Но когда она говорила об этом другом человеке, о неизвестно откуда взявшейся женщине, она моментально преображалась, словно свет внутри нее перелился через край.
Жена господина Брыкина сдержала слово. Она ушла. Господин Брыкин остался один. Однако, сам себе удивляясь, он довольно быстро пришел в себя. Он вдруг осознал, что жил не так, как хочется. Угождал, приноравливался, подстраивался. Понял, что давно не жил для себя. Понял – и начал исправляться.
Только в конце декабря, с приближением самого семейного праздника, ему становилось грустно. Вспоминалось, как собравшись всей семьей, они делали календари, как было весело и хорошо на душе. Сыновей, чтобы скрасить свое одиночество ни в этот период, ни когда-либо еще Брыкин не звал. Понимал, что отныне их жизни идут параллельно и лишь изредка, – вопреки правилу, – пересекаются.
Все же, от настенных отрывных календарей господин Брыкин так и не смог отказаться. Ежегодно покупал их. Каждое утро, встав с постели, заправлял кровать, умывался, шел на кухню – и первым делом отрывал лист календаря. Не было дня, когда бы он забыл это сделать.
Однако после того как начал принимать таблетки, отрывал листы Брыкин машинально. Задействована была в большей степени механическая память движений. Однажды он забыл оторвать лист утром и сделал это вечером, случайно наткнувшись на календарь взглядом. Подобного еще не бывало.
– Да что это я! Так нельзя! – воскликнул он, пытаясь отогнать от себя мысли о происходящем. Но реальность ускользала. А он и не удерживал ее особо. Целыми днями прислушивался к молодеющему собственному организму. Мозг стал работать иначе. В режиме молодости. Он даже подружился с некогда злейшим своим врагом – с интернетом.
Как-то раз, зайдя на кухню, он в очередной раз оторвал календарный лист. В последнее время делал это, чтобы быстрее отделаться от ставшего неинтересным ритуала. Да и некогда было. Он как раз играл в морской бой с невидимым противником. Нажал на паузу и побежал на кухню (а сейчас он именно бегал), сделать перекусить. Оторвав день вчерашний, он машинально взглянул на день сегодняшний. На листе календаря красовалась обведенная оранжево-зеленым надпись: «5 июня».
– О, да сегодня же мой день, – произнес он вслух, и, словно стесняясь самого себя, мысленно добавил: «значит, победа точно будет за нами».
Это был последний лист, который господин Брыкин оторвал в настенном календаре.
11.
Господин Брыкин услышал о высокой температуре Люсьены. Увидел, как она с врачом направилась в кабинет. Обеспокоенный, он тоже было пошел за ними, но дверь закрылась прямо перед носом. К тому же, как раз вернулась и его врач – женщина средних лет, невысокая, в тесном из-за полноты белом халате, с темно-рыжими волосами, уложенными в пышную прическу, визуально увеличивающую голову. На пациента перед дверью она даже не взглянула. Безмолвно исчезла за дверью. Но Брыкин, выждав пару минут, не дожидаясь приглашения, зашел сам.
Врач сидела в кабинете, за столом. В оцепенении. Или – в ожидании. Вытянутые перед собой сцепленные в замке руки. Ничего не выражающий, сфокусированный на пустоте взгляд. Мужчине показалось подозрительным, что она вошла с минуту назад, но уже сидела, абсолютно без эмоций, за пустым столом.
– Семен Семенович Брыкин, – успел он только произнести свое имя, как руки врача сразу взметнулись вверх, пальцы задергались, поправляя прическу. Через пару секунд словно щелкнули выключателем – затарахтел голос:
– Да, да, ждем вас… Как ваше самочувствие, что болит, какие таблетки вы принимаете, – посыпалась непрерывная череда вопросов, причем, с таким напором, что Брыкин не успел ответить ни на один из них. Так и стоял, открыв рот, в ожидании паузы.
Подождав, пока фонтан вопросов иссякнет, он подошел к столу и, присев на краешек стула, начал рассказывать о своем самочувствии, в который раз пытаясь как-то более реалистично поведать о процессе омоложения. Но реалистично о фантастическом рассказать было проблематично. Тем не менее, врач слушала, кивая головой. На лице – ни капли удивления. Словно с подобным ей уже приходилось сталкиваться. Словно ничего необычного она не услышала.