– Мы одни против них, – махнув неопределенно рукой, продолжил неоконченную фразу он. – Стоять на месте – бессмысленно. С той стороны, откуда ты пришла, были окна?
– Нет.
– Значит, нам туда, – сказал он, указывая на противоположную коридорную развилку.
Оба двинулись по темному коридору. Особенная пара. Молодой мужчина и женщина бальзаковского возраста. Двое, объединенные неестественными обстоятельствами.
Люсьена, как только пришла в себя от неожиданной встречи, шагая рядом с этим человеком, снова принялась размышлять: «Кто же он такой? Ведет себя точно также, как Брыкин. Очень быстро перешел на «ты». Не чувствует никакого стеснения, а ведь мы познакомились-то вот только что, возле кабинетов… Конечно, сейчас встреча у нас была не из приятных. Не знаю, может, у него в голове что-то сдвинулось, когда он меня сшиб. Хотя он и тогда, когда мы сидели возле кабинетов и ждали своих врачей, вел себя аналогично – как будто мы сто лет знакомы…»
В голове у Люсьены вертелось столько вопросов. «Может быть, он проходит курс омолаживающих процедур и стесняется об этом говорить…» – в том числе, предполагала она. Но ни заговорить с Брыкиным, ни расспросить его она не смела. Женщина понимала, что сейчас действительно не место и не время затевать длинные беседы. К тому же, пришлось бы рассказать, как она сама сюда попала и что видела… Рассказать про сон, который, как Люсьена успела убедиться, на самом деле сном не являлся. Об этом женщина еще не готова была говорить.
У него тоже были свои причины молчать. К тому же, оба обостренно ощущали: в темных лабиринтах больничного коридора таится опасность. Оберегая друг друга, каждый из них шел молча, стараясь отогнать мысли. Обратиться в слух. Вот цель на «сейчас». А «потом» будет потом… И тут они уперлись в стену.
– Это похоже на детскую игру. Ребус такой. Помнишь? В газетах и журналах их печатали. Что-то типа «Помоги ежику добраться до его домика». И – несколько вариантов ходов. Правильный – лишь один. Но он все же был, – попытался как мог разрядить обстановку господин Брыкин.
– Да, мы пошли не тем путем, товарищи, – в тон ему ответила Люсьена.
– Возвращаемся. Там в одном месте вроде как была развилка в два направления.
– Да, я помню, – кивнула Люсьена. – Идем туда.
Они посмотрели друг на друга. В их взглядах застыло столько вопросов. Но каждый останавливал себя. Поэтому, развернувшись, они пошли в обратном направлении, молча.
12.
Пройдя еще несколько шагов, они услышали, как в ставшую привычной тишину коридоров настойчиво вливается посторонний звук. Монотонное жужжание. Словно кто-то включил электробритву. Пока орудует ею далеко. Но приближается.
– Что это? – бессмысленно спросила Люсьена. Ей нужно было реализовать свой багаж банальных вопросов. В фильмах, которые она, порой, с большой охотой смотрела, так бы обязательно спросили. Вот и она почувствовала себя героиней подобного кино. Разумеется, ответа не последовало.
Электрический звук нарастал. Кто-то приближался к ним. Господин Брыкин снова приготовился нападать. Но теперь для него это была уже не самозащита. Главным стало защитить ту, которая шла рядом с ним. Его охватила гремучая смесь чувств. Каждое из них придавало силу со своим, особым оттенком. Он – страх. Он – надежда. Он – отчаяние. Он – любовь. Он – злость. Разнообразие чувств, во многом даже противоречивых, рождало единую силу, выражающуюся в одном – в готовности защищать.
Звук усилился. Нервы на пределе. Притаившиеся затравленные люди крадутся в полутьме. Каждый, по-своему, готов отражать нападение. Но все же, обоих щекочет вопрос: «да что же там такое, в конце концов?..». Неизвестность, на кончике которой сидит любопытство.
Наконец, они видят это. На устройстве из двух колес, проезжает человек. Вместо лица – плоская поверхность. Вместо привычных глаз, носа, рта – выпирающие бугорки, меняющие свое расположение и. форму. Безликий проехал мимо затаившихся. Повернул в другую развилку коридора. Люсьена и Брыкин выдохнули. Им вдруг захотелось бежать. Скорее, к двери, которая выведет их отсюда. Искать выход где-то в другом месте. Прочь из этого ребуса.
Но куда бежать? К тому же, теперь нужно было двигаться еще тише, а значит, медленнее. Беззвучно. Укрощать свои стремления. Железом воли замедлять шаги.
Монотонные движения казались бесконечными. Шаги, шаги… Повороты. Снова и снова шаги. Первой это увидела Люсьена.
– О Боже, сколько вас… – произнесла она шепотом.
Новый враг никак не предупредил о своем появлении. Он не издавал звуков. Поэтому мужчина и женщина шли ему навстречу, ничего не подозревая. Этих существ невозможно было услышать. Несмотря на то, что их было несметное количество.