– И вы пошли к нам, к людям? – спросила Люсьена.
Последовал утвердительный кивок и дальнейшее повествование. Лимиговне явно хотелось выговориться. Или она, по какой-то причине тянула время…
– Первыми «в люди» уходили пользующиеся особым доверием и максимально подготовленные к условиям жизни среди людей индивиды. Их отпускали на адаптирующий этап, дня на три. По истечению трех суток они должны были вернуться и рассказать, где и как лучше адаптироваться. Активной средой внедрения стали медучреждения.
Конечно, все мы в какой-то степени были подготовлены к жизни в вашем мире. Несмотря на то, что у нас есть собственный метод общения, мы знаем язык людей. Наша система образования – та же самая программа, которая изучается здесь. Вузовские дисциплины у нас тоже преподавались, причем, в обязательном порядке, можно сказать, что мы из школы переходили в вуз без вступительных экзаменов. Нашим развитием занимались кураторы, представляющиеся как «мама» и «папа». Это были такие же, как вы, люди из врачей, ученых и некоторых надежных добровольцев. Они следили за тем, как мы учились. Как узнавали мир и общались с ним. Но главное – как мы постигали себя. В нас развивали внутренние способности. Они у каждого были свои. Кто-то лучше взаимодействовал с птицами, кто-то со зверьми, кто-то с рыбами. У меня был довольно редкий талант – я общалась с насекомыми, а также с относящимися к животным клещами.
– Так значит, клещ не случайно меня укусил! – догадалась Люсьена.
– Да, соседка, именно так, – с некоторым удовольствием ответила та.
– Вот тебе и совершенствование внутреннего мира, – кивнул в сторону пленницы Брыкин. – Можно, значит, делать все, что заблагорассудится? Так себе новый человечек-то получился.
– Вы не понимаете. Давайте будем честными. Ведь вы никому не нужны, по большому счету. Если вдруг что-то произойдет, особого шума не будет. В данном конкретном случае с вами цель оправдывала средства.
– Где-то я уже слышал эту теорию, – произнес господин Брыкин. – Но вроде как была доказана ее несостоятельность. Я – точно против подобных опытов.
– Вы так относитесь к этому, потому что конкретно вы являетесь фигурами эксперимента.
– Но мы не давали согласия на участие в нем! Конечно, нам все это не нравится! И в чем, разрешите поинтересоваться, его смысл?
– Нас никто не посвящал в цель, которую преследовали ученые. Сказали только, что все делается ради науки, прогресса и во благо жизни. Вообще-то, ученые хотели провести эксперимент тихо, мирно. Но в какой-то момент все вышло из-под контроля. А сейчас вам лучше всего обратиться в больницу, из которой вы ушли… Я могу вывести вас сразу на нужных людей.
– Нет, спасибо, мы как-нибудь сами разберемся, – сказал господин Брыкин. Помолчал и все же спросил: – А мое меняющееся состояние можно остановить?
– Не знаю. Но в больнице вы…
– Ясно, – перебил он, – не подходит вариант.
– Я вот только не понимаю, – вмешалась в разговор Люсьена. – Почему ты так испугалась мою Клещщу? – женщина не заметила, как дала маленькому животному некое подобие имени.
– Это уже не то существо, – пристально смотря на баночку в руках Люсьены, произнесла соседка. – До момента заключения договора их представителей с нашими, клещ был другим. Сейчас с ним что-то происходит – какая-то мутация. В свой адрес я чувствую волну агрессии. Но на вас, особенно на Люсьену, она не распространяется. Не могу объяснить, с чем это связано. Думаю, что таким способом проявляется икс-фактор – то есть то, что не было учтено при планировании эксперимента или возникло в процессе его реализации.
«А я могу объяснить, с чем это связано, – подумала Люсьена. Но промолчала. Ей не хотелось казаться сумасшедшей, кормящей клещей собственной кровью. Все вдруг замолчали. Каждый прислушивался к себе. Каждый пытался разобраться, что с ним происходит сейчас и что может произойти дальше.
– Я итак вам слишком много рассказала лишнего, – произнесла, наконец, Лимиговна решительно. – Но раз вы отказываетесь от помощи, лучшее, что вы можете сделать, это уйти. Я знаю одно место, которое надежно спрячет вас. Лес. Вы наверняка подумаете: «не ловушка ли это, с какой стати мне вам помогать». Решайте сами. Но при этом знайте – вам удалось меня переубедить. Не во всем, конечно. Лишь в главном. Свобода и воля зазвучали для меня. Вы стали их голосами, я уловила суть. Раньше эти понятия были для меня, что называется, пустым звуком. Да что там говорить – их вообще не было. Это как осознавать, что где-то очень далеко есть Африка. Ты в ней не был и ее не видел, но все говорят, что она есть. Вроде как веришь. Но она сама по себе, а ты сам по себе. Зато теперь, с вашей помощью, я в этой Африке побывала.