– А может быть, собаке, – ему было не до веселья, но зато в звук он смог вложить свою боль.
Они сидели и пели. Веселая песенка ободряла. Отпугивала страх нелепостью неуместного веселья. Оба даже не услышали когда прекратилось цоканье на крыше. В какой-то момент они вдруг оба замолчали.
И моментально на них нахлынула тишина. Отовсюду. Темная, тягучая тишина. Люсьена перевела взгляд на то место, где в стене еще при первом посещении избы она заметила небольшую щель, сантиметра в два. В этом месте сейчас светились две красные точки. Глаза. Ей показалось, что они смотрят прямо на нее. Нет, в нее. Люсьене стало трудно дышать. Внутри все напряглось, не желая пускать красный взгляд. Женщина попыталась отвести глаза. Но красные точки не отпускали. Связали ее взгляд. Захватчики проникали все глубже на чужую территорию – в таинственную суть души. И вдруг – наткнулись на преграду и рассыпались об нее. Люсьена глубоко задышала: «Как это здорово – просто свободно дышать», – подумала она. И тут же опомнилась: она не слышала его. Никаких звуков оттуда, где находился Брыкин, не поступало. «Ты как там, ничего?» – хотела спросить Люсьена, но не спросила. Испугалась, что он не ответит ей. Стала прислушиваться. Ни звука. Только когтисто острая пустота вокруг.
– Ты как там, ничего? – услышала она вдруг свои же мысли, но произнесенные им. Голос его был хриплым. Ей показалось, что он еле сдерживает боль.
– Да я отлично, – ответила Люсьена. – Ты-то как? – задала вопрос, бессмысленность которого понимала.
– Да и я – прекрасно. Сейчас вот немного поскриплю, зато завтра ты меня не узнаешь.
Люсьена усмехнулась двойному смыслу этой фразы. Не сдержалась:
– Я бы предпочла тебя все же узнать.
– Это вряд ли. Гарантирую обратное. Одно точно – это буду я.
Они снова замолчали. Тишина вращалась, образуя воронку, а они сидели внутри нее. Чуждый им мир за дверью шевелил страшным.
Люсьена боролась с желанием поднять глаза к той щели. Но она чувствовала, что оттуда за ними постоянно наблюдают. Уже не кто-то с красными глазами. Но кто-то еще более сильный, способный заморозить душу. Так сильно посмотреть в ту сторону женщина хотела не случайно. Шел мощный зов, направленный на нее. Пока ей удавалось противостоять.
В тишину вдруг выстрелил хохот. Дикий. Отчаянный. Угрожающий. Как будто безумец вдруг заговорил с помощью него. До этого момента Люсьене казалось, что она уже устала бояться и теперь ей будет все равно, что бы ни случилось. Оказалось, что рано было делать подобные выводы. Сердце, реагируя на дикие звуки, бешено заколотилось.
– Да что они там, смеются, что ли, над нами, – раздался комментарий Брыкина. И Люсьена, сама не осознавая, что с ней происходит, расхохоталась.
– Вот вам! Наш ответ! – выкрикивал в моменты ее передышки Брыкин.
– Вот уж повеселил ты меня, спасибо, – говорила она ему, успокоившись.
– Зато прислушайся – там все стихло, – отвечал он. – Они, как тебя услышали, сразу поняли, что смех – это не их конек.
Страх отпустил их. Навалилась дикая усталость. Они уже не слышали, как кто-то принялся скрестись в дверь. Оба уснули. И сон их был крепкий, оздоравливающий, восстанавливающий силы после сумасшествия, с ними творившегося.
Не слышали они и как вкрадчивый скрежет превратился в сильные удары. Не слышали, как к ударам в дверь присоединились удары по крыше. По стенам. По всему дому. Они крепко спали во всем этом грохоте, в яростной осаде кого-то извне. Оберегаемые. И с ними обоими что-то происходило.
Господин Брыкин всегда после пробуждения чувствовал себя странно. Поэтому он не придал особого значения и нынешнему непонятному чувству. Но он заметил: окружающий мир за ночь сильно изменился. Причем, было какое-то странное восприятие действительности… Брыкин подумал, что у него начались проблемы со зрением. «Умоюсь, и лучше будет», – решил он и, осторожно, чтобы не разбудить Люсьену, встал и направился к двери. Через некоторое время, на поляне, возле реки, раздался крик. Детский крик.
17.
Проснувшись, Люсьена долго не открывала глаза. Женщина все пыталась отогнать мысль, каким наутро она увидит его. Но это было совсем непросто сделать. «Совсем юнцом безбородым?» – мелькали неконтролируемые вопросы. И вот утро наступило. Сейчас все произойдет. Она не открывала глаза, потому что морально подготавливалась перед встречей с его новым образом. Но долго оттягивать момент тоже не могла – да и любопытство подталкивало.
Открыла, наконец, глаза. Солнечный свет проникал в щель в стене избы, поэтому было довольно светло. Люсьена поняла, что она здесь одна. Взглянула на дверь – так и есть. Засовы отперты.