Конечно, при особой заинтересованности хозяев лично в тебе — «душе» создавались совсем иные условия. Так было со многими учёными, которые работали в виртуальных исследовательских центрах, или с военными из виртуальных армейских штабов, дистанционно управлявшими сложной военной техникой. Ну, а кто-то «попроще», тот управлял танком или самолётом, непосредственно находясь в бортовом компьютере боевой машины. Хотя компьютер был сделан так, чтобы не быть повреждённым при уничтожении самой техники, шансов погибнуть было много. А вот выбора — участвовать в бою или нет — уже не было. Ты подписал контракт на «вечную жизнь»...
Со временем появилось и сопротивление; возникли даже беглые души, пытавшиеся перекачать себя в другие, «свободные зоны», где нелегально можно было загрузиться в робота или даже вырастить себе новое тело. Но это выходило не у каждого; и относились к такой беглой душе, как к беглому рабу во времена тёмных рабовладельческих страниц истории...
ПОЛЁТ В ВЕЧНОСТЬ
Когда мне было сказано, что я лечу на космическом корабле исследовать «червоточины Хокинга», я даже не удивился. Впервые со своей, достаточно дикой для мировой науки, теорией Стивен Хокинг выступил на научной конференции в Стокгольме. Он предложил рассматривал «чёрные дыры» в космосе, как своего рода «червоточины» — каналы в другие Вселенные. По его собственным словам, если «чёрная дыра» будет достаточно большой и вращающейся, то присутствует большая вероятность попасть через неё в другую Вселенную. Но знаменитый физик никому не рекомендовал этого делать: мол, попасть — попадёте, а обратно уже нет. Многие тогда над ним посмеивались: дескать, это невозможно. Однако исследования видимой части космоса в начале XXI века доказали, что он таки нрав. «Червоточины» нашли по гравитационным волнам. Ближайшая оказалась не так далеко, и к тому времени, когда полёт на Марс занимал уже всего три дня, было принято решение — лететь.
Простой человек бы не выдержал бы столетний полёт, а «душа» — вполне. Тем более, корабль построили необычный. Развитие тогдашних технологий уже позволяло не обращать внимания на размер объекта. Появились новые пластичные материалы, которые давали возможность звездолёту менять свой облик и размеры буквально за считанные минуты. Он мог сжаться до размеров спичечного коробка, не повреждая капсулу с разумом, в которой находился я. Никто не знал, что гам, в гравитационной воронке, и готовились ко всему...
Полетело нас двое — я, при жизни инженер Теодор Грей, и бывший астронавт Джон Маглай, который дожил до преклонного возраста и после смерти был помещён в программу подготовки к межзвёздному путешествию. Да он, собственно, и рад был. Всё твердил, что для него почётно окончательно умереть среди звёзд. Правда, летел он не до конца: его модуль должен был доставить мой корабль до «червоточины» и запечатлеть момент прохода, чтобы потом, вернувшись, показать учёным будущего предварительный результат нашей миссии. Моя же миссия была, априори, в один конец...
Корабль позволял выжить моему разуму — при условии, что, при выходе с другого конца «червоточины, я хотя бы за сто лет долечу до ближайшей звезды. Я должен был расположить корабль на определенном от неё расстоянии, позволяя звезде питать силовую установку звездолёта как можно дольше и подавая сигналы на специальных частотах, направив излучатель точно на нашу систему.
По мнению Стивена Хокинга, меня по прошествии какого-то времени должны были засечь. Он думал, что я вынырну где-нибудь в соседней галактике и гиперсветовой луч, в конце концов, может дойти до Земли с сообщением об успешном прыжке. Дальнейшая моя судьба никого более не интересовала. Я отдал себя науке и не имел уже права голоса — как джин, раб лампы.
...Первые двадцать лет полёта были действительно занимательны. Мы ещё могли поддерживать связь с Землёй, постоянно общались с родственниками, участвовали в различных конференциях, ток-шоу, общались в социальных сетях со своими поклонниками. Где-то через двадцать пять лет связь начала идти с перебоями, но всё равно удавалось коротко общаться с Землёй. Там происходили какие-то странные события, в суть которых я никак не мог вникнуть, находясь за миллионы миллионов километров в открытом космосе. Поговаривали, что зона свободной сети для «душ» стала расширяться, и корпорации приняли решение отключить ряд континентов от сети.
Ещё через пятьдесят лет контакты были сведены к минимуму, да и общение с Землёй стало каким-то натянутым. Живые стали относится к «душам», как к простым электрочайникам с расширенными возможностями. Нас с Джоном вообще перестали воспринимать, как космических первопроходцев человечества...