Находясь на сцене, Сима не просто пела, развлекая народ. Она пыталась что-то важное донести до каждого человека. И как бы пафосно не звучало, для Симы это была миссия, ни больше ни меньше. Песни, которые она исполняла, очень содержательны, в них глубокий смысл. И не важно, лирические, сентиментальные или забойные, ритмичные. Самое главное – песни Серафимы всегда были жизнеутверждающими, несли огромный заряд позитива и радости. Но Сима взяла на себя ещё одну миссию, которую считала чуть ли не более важной, чем пение: говорить людям о Христе. Все, практически, с кем Серафима встречалась, знали о её религиозности. Кого-то это раздражало. Были и такие, кого отталкивал фанатизм, с которым Сима говорила о христианстве. Кого-то восхищало или приводило в священный трепет, а для кого-то, возможно, это было именно то, чего они искали всю жизнь. Как бы то ни было, Серафима считала своим долгом по-христиански помочь каждому, кто встречался на её пути: кому-то – добрым словом или советом, кому-то оказывала безвозмездную материальную поддержку, одних – устраивала в больницу, доставала лекарство, других – в христианский реабилитационный центр, не отказывала никому, даже если эти люди были ей мало знакомы.
Вторая встреча с Катей как-то быстро развеяла все сомнения. Сима решила, что первое впечатление было обманчивым, и Бог послал ей, наконец, профессионала. Но, к сожалению, обманчивой оказалась именно вторая встреча, к которой Катя просто очень хорошо подготовилась. Сотрудничество с Екатериной Александровной было непродолжительным, поскольку быстро раскрылись обман, подлость, подставы.
Каждый год Серафима выступала в кафе у своей приятельницы Татьяны в День её рождения. Этот день Сима никогда не занимала, оставляя свободным. И в тот год, собственно, как и всегда Татьяна позвонила заранее и напомнила. Сима сделала афишу и попросила Катю отвести в кафе к Татьяне, потому что сама не успевала, надо было ехать в Дом Творчества на сборный концерт. На следующий день, позвонила Катя и сказала, что концерта в кафе у Татьяны не будет.
– А что произошло? – спросила Сима.
– Татьяна мне сходу сказала, что концерт отменяется. Я сразу поняла, что там дело не чисто.
– В смысле?
– Прикинь, она меня спрашивает: «Вы – директор Серафимы? Передайте, что концерта не будет». А я такая: «Хорошо, я передам, только я не её директор». Ну, типа, я не твой директор, никакого отношения к тебе не имею. И выведала у неё всё.
– И что же ты выведала?
– Тебя там, Сима, не хотят видеть. Я бы на твоём месте не навязывала себя.
– Кать, на моём месте тебе не быть, поэтому будь на своём. Я сама позвоню и всё выясню.
– Ты с ума сошла, Серафима? Как можно так себя не уважать. Тебе она ничего не скажет, а будет сюсюкать, какая ты хорошая. А за спиной они говорят совсем другое.
– Они?!
– Да, они. Администраторы.
– И что же они говорят за спиной?
– Я тебе скажу, Сим, если ты дашь мне слово, не звонить этой Татьяне.
– Хорошо. Обещаю.
– Концерт будет, но эта Татьяна хочет видеть другого исполнителя – мужчину. А ты, Сима, там уже поднадоела. Её раздражают твои костюмы, твой репертуар… И не только её, других администраторов тоже…Я тебе просто не рассказывала, чтобы не расстраивать… Сим, ты пойми, я же с тобой работаю, я на твоей стороне. Но я ведь тебе тоже говорила, что твои костюмы и твой репертуар – это всё уже устарело. Нафталин, одним словом. Ты пойми, тебе правду в глаза никто кроме меня не скажет. Но ты ведь такая упёртая… Ладно, Сима, поговорим при встрече. Пока.
– Подожди. Где моя афиша?
– Какая ещё афиша?.. А-а-а… Я её выбросила.
– Зачем, Катя?
– А зачем она мне нужна?
– Мне нужна. Она денег стоит.
Ответом Симе были частые короткие гудки.
Хотя у Серафимы и были сомнения относительно Кати, но она всё же сдержала обещание и не стала пока звонить Татьяне. На это и был расчёт Екатерины. Но она не учла одного: Татьяна – не просто администратор. Они с Симой давно дружили. Поэтому Татьяна позвонила сама.
– Сима, почему ты не сказала мне в лицо, что больше не хочешь у меня выступать? Я бы поняла.
– Таня, что я слышу! Как будто какой-то испорченный телефон.
Хорошо, что Татьяна – человек адекватный, и всё быстро выяснилось. И почти следом позвонила ещё одна подруга – Виола.
– Привет, Сим. Видела тут на днях Тюрину с Сашкой Ионовым. Представлялась его директором.
– Подожди, кто? Катя моя?
– Да.
– Где это было?
– В «Оке» это было.
– Я ей действительно дала эту точку и попросила подтвердить моё участие.
– Она и подтвердила. Только не твоё, а Ионова. Я просто хочу тебя предостеречь. Твой директор работает с другими певцами за твоей спиной, пользуясь твоими связями. Ты не заметила, что она пытается тебя поссорить с администраторами? Со мной, кстати, тоже пыталась. Я тебя знаю сто лет, я – твоя подруга, поэтому не повелась, а другие – не уверена. Будь с ней, пожалуйста поаккуратнее.
У Симы как будто пелена с глаз спала. Всё в один миг выплыло наружу и поставило жирный крест на дальнейшей совместной работе Симы и её директора.
Разрыв с Екатериной Александровной был тяжёлым, но Сима, как всегда, пыталась всё сгладить, смягчить, чтобы остаться друзьями.
– Катя, я бы не хотела расставаться врагами, – говорила на прощанье Сима. – И я не враг тебе. Это точно. Просто тебе надо понять, что все наши дурные деяния, которые мы совершаем против других, к нам же и возвращаются. Господь ведь всё видит. И я бы хотела…
– Слушай, Сим, хватит, а? Хватит строить из себя святую монахиню. Ты просто дура малахольная. К тому же, упёртая. Тебе говорят: репертуар не тот, костюмы не те, манера не та. Всё не то. Но ты же никого не слушаешь. Ты же сама всё знаешь. Никто с тобой работать не будет. Никто!
– Я разрушаю твои слова во Имя Иисуса Христа!
– Да... Ты и вправду блаженная идиотка.
– И тебе всего хорошего, Катя.