Сима встала на переходе, ожидая, когда светофор переключится с красного на зелёный, потом случайно взглянула на рядом стоящего молодого человека. Он улыбнулся и подмигнул ей. Тут загорелся зелёный свет, и она быстро побежала на другую сторону к магазину.
Да-а…. Вот это очередь. Столько народа, и одна касса работает.
В сумочке у Симы зазвонил телефон.
– Да, я слушаю…
– Серафима Аркадьевна, это Римма Леонардовна. Вы забыли сегодня заполнить и сдать журнал. Сколько можно? – голос звучал крайне претенциозно, впрочем, так же, как и всегда. – Я уже устала делать Вам замечания.
Римма Леонардовна – заместитель директора «Дома творчества», в котором Серафима преподавала вокал. Женщина очень властная с барскими замашками. Сима старалась со всеми быть в хороших отношениях, постоянно сглаживая конфликты. Ведь она по большому счёту – миротворец. Но когда тебя постоянно отчитывают как школьницу, находя вину там, где её нет, это начинает раздражать.
– Римма Леонардовна, а почему Вы на меня кричите? Во-первых, чтобы сдать журнал, надо сначала его получить. Вы, наверное, забыли, что так и не предоставили мне этот пресловутый журнал для заполнения. Извините, сейчас я занята, говорить не могу.
Не дожидаясь ответа, Серафима отключилась.
«Склероз у неё что ли? Или она издевается?»
Последнее время Римма Леонардовна постоянно придиралась к Серафиме, подставляла её, заставляла делать не свою работу. Сколько можно терпеть? Все, кому не лень, пользуются её добротой. Пользуются тем, что Серафиме трудно отказывать людям. Такой у неё характер. Но даже её ангельское терпение имеет предел.
Серафима выходила из магазина в глубоком раздумье. Если бы не дети, к которым Сима привязалась, она бы давно уволилась из «Дома творчества». Зарплату урезали, постоянно не доплачивали. И эта фраза Риммы Леонардовны: «У нас ненормированный рабочий день. Мы уходим не тогда, когда он заканчивается, а тогда, когда администрация считает, что он закончился» или «Серафима Аркадьевна, весь коллектив решил собраться для разговора: как сделать нашу работу лучше. А Вы отрываетесь от коллектива. Нехорошо это». На самом деле, все эти сборы в нерабочее время – переливание из пустого в порожнее. Разговоры для галочки, которые никогда ничем не заканчиваются. Для Серафимы основная работа – это концертная деятельность, в «Доме творчества» она просто подрабатывает. И Римма это знает прекрасно.
Подходя к дому, Серафима снова увидела Сашку. «Он меня как будто чует, – подумала она. – Может, в окно за мной следит?»
– Опять встретились, – сказал Сашка. – Давай помогу. Нельзя такой красивой девушке носить такие тяжёлые сумки.
– Спасибо, Саш, не такая уж тяжёлая у меня сумка.
– Да ладно тебе. Давай хоть до лифта провожу. А Кирилл-то дома?
– Не… в командировке.
– А когда вернётся?
– Должен был сегодня. Ну, вот, позвонил и сказал, что только на следующей неделе приедет, – ответила Серафима, забирая пакет с продуктами. – Ты ж сказал: до лифта?
– А… да…. Ну, пока.
– Спасибо, Саш.
– Не за что, Симочка!
«Зачем я ему всё рассказала? – думала Сима. – Ну, так он спросил, я ответила. Да… ответила…. Всю подноготную выложила. И вообще, к чему эти вопросы? Определённо, я ему нравлюсь. Но я замужем, и люблю мужа. Ох! Бедный парень».
Сима улыбнулась, её это несколько забавляло.
Глава 3
Выйдя из лифта, Серафима направилась к своей двери, на ходу интенсивно роясь в сумочке в поисках ключей. Со стороны лестницы раздался жалобный писк. Сима осторожно спустилась на несколько ступенек и замерла. Между этажами на картонной подстилке, сидел котёнок – маленький пушистый комочек.
– Ты как здесь оказался, малыш? – спросила Сима, присев на корточки. – Ты чей, маленький? Подожди, я сейчас принесу тебе покушать.
Через несколько минут Серафима вернулась с блюдечком молока.
– Кто же тебя сюда принёс? Сам-то ты не смог бы… Может, соседский Андрюшка?
Котёнок жадно лакал молочко, забавно вытаскивая розовый язычок. Сима стала медленно подниматься по лестнице, временами оглядываясь. Котёнок перестал лакать и грустно смотрел на Симу. У неё сжалось сердце.
– Я ещё вернусь, малыш.