— Ты кто на хрен такая?
— Коллега по работе. Видишь ли, мой босс вне зоны доступа, а она собиралась к тебе. И я не могу отследить ее.
Парень попытался встать, но был жестко остановлен собеседником и прижат коленом в горло. Он прохрипел.
Я не знаю, она выбежала слишком стремительно и вряд ли бы сказала, куда направляется.
— Это еще почему?
Парень ехидно ухмыльнулся. Гостья достала пистолет из-за спины и направила в голову изрядно надоевшему ей наглецу.
— ГОВОРИ!!!
Предатель изложил все, что произошло тем вечером дрожащим заикающимся голосом. Глаза брюнетки округлялись все шире и наливались кровью. Когда рассказ был закончен она встряхнула своей густой копной, постриженной под каре, дунула на челку и спустила курок.
— А я говорила ей, что ты мудила редкостный. Любовь зла.
Пробубнила она, вытирая с кожаных штанов капли крови. Уходя, она обернулась у порога и сверкнула своими темно-вишневыми глазами в сторону убитого.
— Засранец!
Девушка хлопнула дверью. Войдя в лифт, она набрала номер телефона.
— Дэн, это Полина, за мной надо убрать, записывай адрес.
**************************************************
Данила.
— Андрюх, твоя все еще работает в реанимации?
Я спустился на первый этаж, где мой друг расставлял разноцветный разношёрстный алкоголь по полкам за стойкой.
— Да, что случилось?
— Мне нужна помощь, идем.
Мы поднялись в комнату, где почивала моя «Белоснежка», я рассказал историю ее появления в моей постели.
— Мда… история. Может разбудишь ее поцелуем?
Я улыбнулся, ведь я все бы отдал за ее поцелуй.
— Я позвоню своей, уверен, что она согласится. Но она работает и скорее всего приедет только к позднему вечеру. Если наша «Аврора» еще не очнется, она осмотрит ее. Да в любом случае ей нужна проверка… это ненормально.
— Конечно, брат. Я пока отъеду ненадолго по делам. Присмотришь за моей спящей красавицей?
— Твоей?! Ворошилов, что с тобой?
Андрей посмотрел на меня удивленно. От кого, от кого, но слышать от меня такие слова, особенно о женщине, тем более таким заботливым тоном, для него, по всей видимости, было шоком.
— Что вылупился? Береги ее, говорю. Я уехал.
Коротко отрезал я и вышел прочь.
Мой друг с грустью проводил меня взглядом.
— Ох, не к добру все это…
**************************************************
Алеся.
Господи, как же хочется пить…
— Эд…
Мы сидели в двух разных углах клетки уже минут двадцать и тупо молчали.
— Малыш…
— Хватит меня так звать.
— Но ты не откликаешься на имя, а малыш тебе походит. Буду тебя так звать.
Эдгар вздохнул.
— Ладно, твоя взяла.
Он сказал это слишком лениво. Будто мы были не в тюрьме, а нежились в кровати воскресным утром. Так. Мне надоело это все. Я решительно встала.
— Мы должны двигаться в любом случае. Нам нужно пить и есть. Даже если мы тут навсегда, я не хочу подыхать.
— Ты сказал, что это замкнутый лабиринт. Клетка по кругу. Но в ней множество комнат и локаций. Проведи нас по ней.
Юнец вздохнул еще глубже.
— Хорошо, принцесса. Но только я не ручаюсь за наполнение этих локаций, заполняешь их ты.
— Что ты имеешь в виду?
Эд встал напротив меня. Уф, как же мне надоели эти топтания на одном месте в этой коробке.
— Алеся… мы находимся в тебе. Ты наполняешь этот мир. Поэтому у нас нет выхода. Люди, которых я погубил, убивали сами себя своей же жизнью. Я разработал виртуальную реальность, которую создает сам игрок. Я это понял сегодня, только с тобой. Это словно сон наяву… я создавал клетку, а игрок создает мир внутри.
Он покосился на камеру напротив и кивнул в ее сторону.
— Боюсь себе представить из какой части ТВОЕЙ истории этот предмет мебели. Буду надеяться, что это музейный экспонат.
Я опустила глаза и поджала губу. Малыш поднял мое лицо за подбородок навстречу своему золотому взору.
— Ты готова пройти через это снова?
Я смотрела на него, не моргая. Я уловила в нем что-то такое знакомое, его глаза… не знаю зачем, но я прислонилась к его лбу своим и негромко произнесла.
— Готова.
Эд обнял мое лицо ладонями.
— Тогда я проведу тебя. Как только ты захочешь остановиться, мы вернемся обратно.
— Хорошо… обещай, что ты будешь рядом?
Малыш приблизился ко мне, его дыханием обжигало мои губы. Мне стало страшно, и тревога разрослась где-то в животе, поднялась к груди, она начала давить мои легкие и красть кислород.