— Следующее предложение, дамы и господа, уникальное без всяких преувеличений!
Его подвижное лицо с мелкими чертами выражало полный восторг.
— Коробка для сигар, тридцатые года прошлого века, Франция, целлулоид в окладе из серебра девятисотой пробы. Клейма нет, но дизайн позволяет говорить о том, что в разработке рисунка участвовала известная футуристическая группа, работавшая с модными домами…
Игорь тараторил, улыбаясь разом всем, ловил заинтересованные взгляды, издавал сдержанные восклицания, словно сам был поражен редкостным предложением… Это в самом деле был отличный аукционист, и то, что торги шли довольно вяло, не было его виной.
Александра вернулась к Ольге с каталогом в руках:
— Хотела вас спросить, да все забывала… Вы не в курсе, кто это составил? Кто сделал описания?
Ольга, даже не взглянув на брошюру, с ходу ответила:
— Дядя.
Художница промолчала, но, вероятно, ее лицо слишком ясно выразило чувства, потому что Ольга поинтересовалась:
— Что с каталогом не так?
— Видите ли… — Александра придвинула стул и присела рядом. — Каталоги очень важны для аукционов. Мало кто из уважающих себя торговцев и коллекционеров захочет приехать на торги вслепую, как на блошиный рынок. Для того чтобы люди заранее представляли, с чем придется иметь дело, всем потенциальным участникам заранее рассылаются каталоги с описанием коллекций, лотов, с иллюстративным материалом, с экспертными заключениями. Иногда туда включаются небольшие познавательные статьи, эксклюзивные интервью, ну, это уже лирика… Некоторые каталоги знаменитых аукционных домов — сами по себе произведения искусства, и стоят они очень дорого. Есть даже коллекционеры, которые собирают эти самые каталоги, представляете?
Александра старалась говорить с максимальной осторожностью, чтобы ее речь не выглядела обвинением в адрес Штромма. Но Ольга уже напряглась. Ее глаза сузились в две темные щели, губы сжались. Она явно готовилась отразить удар.
— Что касается этого каталога… — Александра слегка взмахнула брошюрой. — Я бы сказала, что он больше путает покупателя, чем завлекает. Он не систематизирован ни по одному признаку — материал, время, страна… Сами описания выполнены небрежно. Фотографий мало, они любительские. Здесь нужны были профессиональный фотограф и редактор, не понимаю, почему их не взяли, хотя бы в этом аукционном доме. Здесь оказывают весь пакет услуг.
— У дяди ни на что не было времени, — холодно ответила Ольга. — Я его очень торопила.
— Я понимаю… И ни в коем случае не хочу сказать, что ваш дядя… Что Эдгар Штромм в чем-то виноват. Но…
— Да он вообще против аукциона, вы же знаете, — отрезала Ольга. — Я думаю, он и уехал потому, что не захотел всего этого видеть. А мне срочно нужны деньги! Срочно! Почему я должна думать о других, все время о других?! А кто будет думать обо мне?!
Ее голос неожиданно сорвался, на щеках и на шее выступили красные пятна. Александра испугалась, что клиентка закатит истерику.
— Тише, прошу вас, уже смотрят… — пробормотала она. В самом деле на них оглядывались. Александра поймала заинтересованный, пристальный взгляд Алешиной. Из другого угла зала на них внимательно смотрела Бойко.
— Мне все равно, за сколько продадут вещи, пусть только продадут, чтобы я никогда больше их не видела! — Ольга понизила голос, но по-прежнему говорила лихорадочно, спотыкаясь о слова. Она покраснела и тяжело дышала, пытаясь справиться с волнением.
Тем временем был объявлен следующий лот. Продавалось роскошное, многорядное старинное ожерелье из баламутов — крупных перламутровых бусин, вырезанных из жемчужной раковины. Перламутр редкого табачного оттенка был необыкновенно эффектен. Александра ожидала, что торги оживятся, но просчиталась. Марина Алешина, до сей поры державшаяся спокойно, резко повернула голову и что-то сказала отиравшемуся рядом молодому человеку. Тот подошел к аукционисту. Торги приостановились, толком не начавшись. Молодой человек негромко, внушительно что-то говорил, аукционист, нахмурившись с озадаченным видом, слушал. Потом взмахнул молоточком, словно отмечая все доводы противника, и отвернулся к публике:
— Итак, старинные испанские баламуты, предположительная датировка — начало девятнадцатого века, вес изделия, внимание, — девятьсот двадцать грамм!
— Подделка! — громко выкрикнула Алешина, не смущаясь тем, что нарушает ход торгов — это было строго запрещено правилами аукциона.