— Мы закончили, — сказала она в затылок Ольге.
Та обернулась, обвела взглядом запертые шкафы, груду коробок с аукционными печатями, клочья упаковочной бумаги на полу.
— Чудес не бывает, да? — хрипло спросила она.
— Не бывает, — подтвердила Александра.
За ночь они вскрыли все коробки, бегло осмотрев содержимое каждой. Все вещи оказались на местах. Пропали только четки со сверчками.
— Через пару часов я позвоню Игорю Горбылеву, — продолжала Александра. — Мы назначим встречу с его начальством. Бумаги вы им, правда, подписали, к самому аукционному дому мы претензий иметь не можем. Как это ни глупо. Но мы можем иметь претензии к конкретным людям. И вот тут им придется объясняться, если они хотят сохранить лицо. Я им пообещаю очень масштабный скандал. Пусть заводят внутреннее расследование. Откажутся — придется обратиться в полицию. Я не знаю, в каком случае вы быстрее получите четки. Или компенсацию…
Ольга молча слушала, и Александра была не уверена, что хозяйка коллекции ее понимает. У девушки был совершенно отсутствующий вид. А у самой Александры все время звучал в ушах голос Полтавского: «Еще же есть вы!»
— Мне кажется, необходимо сообщить вашему дяде, что четки пропали, — не дождавшись ответа, добавила Александра. — Немедленно. Мне бы хотелось, чтобы он вмешался. Его голос может иметь больший вес, чем мой.
Ольга медленно подняла покрасневшие от бессонной ночи веки:
— Почему вы так думаете?
— Ну, он авторитетный коллекционер, — смешалась Александра. — А я всего лишь реставратор и посредник. Изредка — эксперт, но точно не в вашем вопросе. И еще нужно обратиться в страховую компанию. Да, первым делом к страховщикам, послушать, что они скажут…
Где-то неподалеку неожиданно закричал петух, громко, задиристо и хрипло. Александра изумленно подняла брови, Ольга впервые за всю ночь улыбнулась:
— Это один чудак рядом живет, полковник в отставке. Пограничник. Ему бы овчарку держать, логично? А он купил на рынке петуха и везде с ним ходит. Даже в лес по грибы. По-моему, у него не все дома.
И резко, по обыкновению, меняя тему, закончила:
— Давайте немного поспим. Я уже не понимаю, на каком я свете.
Александра охотно согласилась. Она падала от усталости и прямо в одежде повалилась на постель в комнате Штромма, где ей уже пришлось однажды переночевать. Ольга задержалась на миг в дверях и задумчиво произнесла:
— А вдруг мы проснемся через несколько часов, и окажется, что все было сном? И аукцион, и пустая коробка. Все эти чудовищные люди… И вся моя жизнь.
Последние слова Ольга произнесла так тихо, что художница была не уверена, расслышала ли она правильно. Ее голова коснулась подушки и сразу отяжелела. Скрипнула закрываемая дверь, но словно очень далеко, на другом конце дома. Александра уснула.
Когда она открыла глаза, солнце светило прямо ей в лицо. Жаркое, почти летнее, оно заливало небольшую комнату, ослепительно отражаясь от белых стен.
В первый миг Александра не могла понять, где находится, но сразу вспомнив все события прошедших суток, резко села, проводя ладонями по лицу. Настенные часы показывали половину десятого. В доме стояла звенящая тишина.
Художница встала, отыскала второпях сброшенные ботинки, спустилась вниз. На кухне стояла удушливая жара. Угли в печной топке давно прогорели дотла, но огромная печь остывала медленно, продолжая щедро отдавать тепло.
Александра открыла форточку и жадно глотнула свежего воздуха. Больше всего ей хотелось выпить огромную чашку кофе и вернуться в Москву, но сделать то и другое, не потревожив спящую, по всей видимости, Ольгу, было невозможно. Александра не решалась хозяйничать на чужой кухне и уйти, оставив на прощанье записку, было неловко. На столе остались неубранные чашки, пузатый чайник. Художница сполоснула чашку на кухне, налила себе остывшего чаю. Присела к столу, вытянув ноги, наткнулась на что-то. Это была ее сумка, которую она оставила вчера внизу. Порывшись, Александра достала тетради и блокноты из архива Альбины. Она решила уехать через час, и если Ольга не проснется к этому времени, разбудить ее.
Александра рассчитывала найти в соответствующих разделах архива какие-то упоминания об Исхакове — по словам дочери коллекционера, ее отец часто что-то покупал. Ее надежды оправдались. Перебирая блокноты, содержащие сделки за девяностые годы и помеченные литерой «И», она вскоре нашла первые упоминания о покойном ученом. Судя по записям, на которые Александра натыкалась все чаще, Исхаков покупал изделия из органических материалов и свои любимые старинные пластики, не считаясь с расходами. Он покупал на аукционах, в антикварных магазинах, у частных лиц. В архиве Альбины, безусловно, были отображены далеко не все его сделки, а только те, что каким-то образом попали в поле ее внимания. Увидев суммы, которые Исхаков тратил на приобретение новых сокровищ для своей коллекции, Александра отчасти поняла отчаяние и гнев его жены. Это был классический пример семьи, которую разрушила лихорадка коллекционера, как про себя называла эту страсть Александра. «Есть люди, которых зачаровывает карточная игра или рулетка, и они играют, не в силах остановиться, пока не проиграют все. Есть лихорадка кладоискателей, есть золотая лихорадка, из-за которой люди готовы убивать друг друга. Есть те, кто теряет голову в безлюдных безграничных лесах и, словно во сне, заходит в чащу все дальше, не понимая, что вернуться уже не сможет. И есть коллекционеры…»