Александра открыла входную дверь, вышла на крыльцо и в первый миг ослепла и задохнулась — навстречу ей выплеснулась пьянящая, жгучая волна озона, которым было напоено сине-зеленое майское утро. Земля, пропитанная ночным ливнем, источала пар, сладостный и едкий, полный жизненных соков. Кораллово алели тонкие ветви деревьев, окруживших дом. Сады стояли в зеленой дымке наивного, яркого оттенка, нежного и недолговечного — он присущ листве лишь в первые майские дни.
Художница минуту или две стояла неподвижно, пока с изумлением не осознала, что блаженно улыбается. Улыбка тут же погасла. Александра поправила на плече ремень сумки, захлопнула за собой входную дверь, нажала ручку, проверяя, защелкнулся ли замок. Спустилась в сад, отворила калитку. На аллее, ведущей к воротам, неподалеку от дома, стоял высокий плечистый мужчина в спортивном костюме и резиновых сапогах камуфляжной расцветки. Рядом с ним на обочине по молодой траве вышагивал огромный петух. Расцветка птицы была так роскошна, что Александра залюбовалась. Бронзовая грудь, сапфировый хвост, рубиновые гребешок и бородка — петух был настоящим произведением искусства. Мужчина тихонько свистнул, когда петух, отойдя в сторону, сунул голову под чужие ворота, и тот, повинуясь, как собака, немедленно побежал к хозяину.
Александра, проходя мимо занятной парочки, вежливо наклонила голову в знак приветствия. Она вообще охотно здоровалась с незнакомыми людьми и на первых порах легко со всеми сближалась. Но там, где начинались ее мысли и чувства, стоял барьер, за который она пускала очень немногих. Вот и сейчас художница улыбнулась отставному полковнику, тут же угадав в нем чудака-соседа, о котором рассказывала Ольга.
Тот поклонился в ответ и осведомился:
— Вы у Ольги Игоревны гостите?
— Да я, собственно, не гощу, а… — Александра сделала неопределенный жест. — А скажите, пожалуйста, где здесь автобусная остановка на Москву?
Полковник покачал головой:
— До остановки километра три пешком, и автобус ходит редко. Давайте я вас отвезу.
— Что вы, зачем… — попыталась воспротивиться Александра, но полковник решительно ее остановил:
— Мне нетрудно, я сам в магазин собирался ехать. Мотька, за мной!
Петух, копавшийся на газоне в поисках червей, выскочил на дорожку, раздулся шаром, вытянул шею, явно готовясь закричать… Но сдержался, вопросительно косясь на Александру умным золотым глазом.
— Идемте, у меня машина уже за воротами! — полковник галантным жестом пропустил Александру вперед и пошел рядом, отставая на полшага. Петух, приноравливаясь к походке хозяина, рысцой бежал у его левой ноги, впрямь как служебная собака.
— Я не представился! — вдруг остановился полковник. — Николай, или Николай Сергеевич, как вам удобнее. Николай Сергеевич Седякин.
— Саша, — художница, не сдерживая улыбки, протянула руку, и полковник осторожно ее пожал. — Александра Корзухина. Можно без отчества… Удивительная у вас птица!
— А, Мотька, дикий зверь… — протянул Николай Сергеевич с ласковым пренебрежением. Петух при этом забежал вперед и вывернул голову под угрожающим углом, будто собирался открутить ее напрочь. Ему явно нравилось быть предметом обсуждения. — Был приобретен случайно и вот — прижился. Смех и грех. Соседи, наверное, считают, что я в детство впал.
— А мне кажется, это очень оригинально… — искренне произнесла Александра.
— Что же, спасибо на добром слове!
По дороге художница украдкой рассматривала своего провожатого. Отставной полковник сохранил военную выправку. Плечистый, представительный, лишь чуть погрузневший — он держался просто, но сразу становилось ясно, что спорить с ним не стоит. Седые волосы были коротко подстрижены машинкой, на солнце они казались белыми. Кустистые черные брови и небольшие живые черные глаза молодили его, несмотря на седину. Александра решила про себя, что ее новому знакомому никак не может быть больше шестидесяти лет.
Они остановились у кованой ограды, за которой виднелся двухэтажный бревенчатый сруб. Участок не отличался сложным ландшафтным дизайном. Десяток крупных голубых елей, груда гранитных валунов, купленная где-нибудь на строительном рынке у шоссе. Вероятно, полковник предполагал устроить нечто вроде альпийской горки, но до этого не дошло.
В углу участка топилась бревенчатая баня. Дверь была приоткрыта, из высокой трубы лениво полз синеватый дым. Ни цветников, ни садовых скульптур — никаких излишеств. Все выглядело надежно, незамысловато и прочно, вполне соответствуя облику хозяина.