— О, какое знакомое место. Здесь краденое покупали в девяностых… Интересно, Мимитрич жив еще?
— Мимитрич? — заинтересовалась Александра.
— Ну, он Михаил Дмитриевич, а звали его все Мимитрич, — усмехнулась Алешина. — Держал тут ломбард на втором этаже. Жулик невероятный.
— Минутку, извините. — Александра взяла за локоть завороженно слушавшую Дину и отвела ее в сторону на несколько шагов. — Вот твои деньги, больше не дал.
— Тогда я пойду? — большие совиные глаза за стеклами очков смотрели почему-то виновато.
Александра не удерживала ее, и Дина исчезла как будто с облегчением, скомканно попрощавшись с Алешиной. Та едва взглянула на нее. Оставшись наедине, женщины встретились взглядами. Александра смотрела настороженно, в чуть раскосых голубых глазах Алешиной мелькала усмешка. Выглядела она, как и на аукционе, великолепно, в облике ее было нечто, что заставляло оглядываться на нее и мужчин, и женщин. Слегка, умело подкрашенные искрящиеся глаза, свежие губы с ямочками в уголках, словно готовые улыбнуться, дорогой плащ, великолепное ожерелье из крупного серого жемчуга, туфли на каблуках — этим утром Алешина выглядела как королева на прогулке.
— Ну, я пойду, пожалуй, — сказала Александра, сжимая кулак и чувствуя, как ладонь покалывают острые грани камней.
— Я вас отвезу, куда скажете! — любезно предложила Алешина, подходя к машине и доставая ключ. — Вы ведь не сердитесь на меня, нет?
Опешив от такой прямоты, Александра помотала головой, не найдясь со словами. Алешина, с удовольствием следившая за ее смущением, продолжала:
— Не буду вас интриговать, мы встретились не случайно. Я легко нашла ваш телефон, но думала, что на контакт вы не пойдете после того, что было на аукционе. Мне вчера на глаза попалась эта блаженная Дина, она заговорила о вас, и я решила, что лучше устроить встречу с ее помощью. Кольцо ей, кстати, дала я!
Алешина улыбалась уже открыто.
— Дина сказала мне, что вы все сдаете в ломбарде на Лялиной площади, вот мне и захотелось заодно проведать старого знакомого… Мимитрич отлично знает это кольцо, старый бес. Глазом не моргнул, а?
— Не моргнул, — подтвердила Александра.
— Я у него два раза закладывала этот винтаж, когда студенткой была. Квитанция у вас?
Александра достала из кармана розовую бумажку, Алешина вчиталась и фыркнула:
— Ах, какой жлоб. Восемь триста! Ладно, в понедельник выкуплю.
— Но если это ваше кольцо, я должна отдать вам деньги за заклад… — растерянно проговорила Александра.
— Да что вы, это гонорар Дины, — отмахнулась та. — Ей действительно не на что жить. Я восхищаюсь такими людьми — живут в каких-то щелях, как клопы, питаются в супермаркетах на дегустациях и всецело, понимаешь, «в искусстве»! Ты видела ее мазню? Некоторые злые люди хвалят ее картины, чтобы поиздеваться. Такой аттракцион. А она принимает за чистую монету, очень серьезно к этому относится.
Алешина моментально и очень непринужденно перешла на «ты». Она щелкнула брелком на ключе, распахнула перед Александрой блестящую черную дверцу. Та машинально уселась в салон, под ней чуть слышно вздохнуло пышное кожаное сиденье. Алешина, не переставая говорить, обошла машину, цокая каблуками по звонкому сухому асфальту. Уселась за руль, повернулась к художнице. Она больше не улыбалась, ее искрящиеся голубые глаза чуть сузились.
— А ты все молчишь. Да, я сорвала аукцион, имеешь право сердиться. Но поверь, так было лучше для всех.
— Если вы знаете что-то о коллекции Исхакова и можете мне это сообщить… — сдавленно произнесла Александра, — … я буду очень благодарна.
Алешина склонила голову набок, сощурилась:
— Из этого я делаю вывод, что ты как раз не знаешь ничего. У меня родились такие подозрения еще там, на торгах. Они использовали тебя.
— Они — это кто?
Алешина словно не услышала. Она сидела в профиль к Александре, глядя прямо перед собой, положив на руль руки. В правом углу ее рта наметилась легкая морщинка — след тревоги или досады.
— Поедем куда-нибудь, позавтракаем, — сказала Алешина, поворачивая ключ в замке зажигания. — В двух словах эту историю не расскажешь.
— Подождите, — остановила ее художница. — Почему вы вообще решили меня найти и что-то мне рассказать?
Алешина медленно повернула голову в ее сторону. Ее голубые глаза потемнели, искры, напоминавшие солнечную рябь на летнем море, погасли.
— Дело в том, что есть вещи, которые знаю только я одна, — медленно, серьезно произнесла женщина. — И последние события убеждают меня в том, что это плохо. Опасно. Я очень открылась на аукционе, разворошила осиное гнездо. Вообще, меня жизнь научила никогда не говорить того, что думаешь. А там, когда я снова увидела эти четки со сверчками… Сама не знаю, что на меня нашло. Вспомнилось прошлое. Сама себе вспомнилась, пятнадцать лет назад. Я была совсем другая. Я тогда во что-то верила.