Алешина неподвижно смотрела на нее. Казалось, ее мысли где-то очень далеко от темы разговора.
— Я знаю, — низким, лишившимся обычных бархатных ноток голосом произнесла она, — что я видела процесс изготовления поддельного фатурана. Если был прообраз, были четки из настоящего оттоманского фатурана, то возникает вопрос — где они?
Оглядев зал кафе, Александра отметила, что они остались почти в одиночестве. Время ланча закончилось, обеденное еще не наступило. Официанты, не торопясь, приводили в порядок сервировку.
— В узких кругах ходит слух, что после аукциона четки пропали, — продолжала Алешина, ловя взгляд собеседницы. — Это так?
— Я ничего в точности не знаю, — ответила та.
— Такое шило в мешке не утаишь, напрасно ты мне не доверяешь, — упрекнула ее Алешина. — Ладно, профессиональная этика превыше всего. Но мое мнение таково — раз на аукционе были поддельные четки, наилучшим исходом было именно снять их с торгов, а затем сделать так, чтобы они исчезли вообще. Я знаю, на какую сумму они были застрахованы. Ольга Исхакова получит отличную компенсацию за несколько кусков смолы, произведенной в НИИ, где работал ее отец. Для нее это единственный выход избежать грандиозного скандала.
— Если четки были настоящие, никакой это не единственный выход, — отрезала Александра. Она поднялась из-за стола, разминая затекшие ноги, положила рядом с блюдцем купюру. — Нет, нет, я сама за себя заплачу. Можно некорректный вопрос? Это ты просила Игоря Горбылева купить четки за любую сумму? Сумму страховки ты могла узнать только от него.
Алешина тоже встала. Порывшись в бумажнике, она положила на стол деньги. Сняла плащ со спинки стула.
— Да, Игорь был рад мне услужить, и я хотела купить эту вещь, — призналась она. — Дело не в сентиментальных воспоминаниях. Просто это действительно была гениальная подделка, как я сейчас, спустя годы, осознаю. Ловушка для экспертов. И если бы не характерные следы в местах резьбы, вообще ничего нельзя было бы заподозрить. Понимаешь, ничего… Но и следов-то было раз-два и обчелся. Резал большой мастер.
Они вместе вышли на улицу. День, ветреный, солнечный, бросился им навстречу, опьянил южным ветром, пахнущим, как всегда в Москве, сдобой и ванилью. Сквер неподалеку был словно осыпан золотой пыльцой — разом лопнули все почки на старых липах.
— У тебя телефон в сумке звонит, а ты не слышишь, — совсем уже по-свойски заметила Алешина. Александра торопливо выхватила трубку. Звонил полковник.
— Вы можете приехать сейчас, — сказал он. — Ольга Игоревна пришла в себя. Я с ней говорил. Но она очень хочет видеть вас. Состояние стабильное.
— Я приеду немедленно! — воскликнула Александра. Алешина внимательно следила за ее лицом и беззастенчиво прислушивалась. — Говорите, где этот госпиталь?
— Вы в Москве сейчас? — осведомился полковник. — Тогда это не близко, я вам пошлю геолокацию. Я сейчас для вас пропуск заказываю, на проходной просто покажете паспорт. Скажите свое полное имя.
— Корзухина Александра Николаевна. Там автобус какой-нибудь ходит?
— До самого госпиталя только спецтранспорт через лес, несколько раз в день. Для персонала, вас не посадят. Езжайте рейсовым автобусом от ВВЦ, когда будете подъезжать к месту, позвоните, я встречу.
— Я отвезу! — громким театральным шепотом сообщила Алешина, поднимая руку, словно на уроке в школе.
— Меня отвезут! — перебила Александра. — Да, и, если можно, закажите еще один пропуск. Алешина Марина…
— Александровна! — дополнила та.
— Добро! — ответил полковник и дал отбой. Через две секунды на телефон Александры пришла ссылка на адрес госпиталя. Алешина, уже садившаяся за руль, посмотрела на экран телефона и качнула головой:
— Часа полтора, если повезет, суббота, сама знаешь, погода райская, все на дачи рванут… Поехали скорее.
— Ты даже не спрашиваешь, к кому мы едем, — спустя несколько минут, на светофоре, заметила Александра.
— В госпитале кто-то, — бросила Алешина, глядя на светофор.
— Ольга Исхакова. Вчера она сильно отравилась угарным газом. Живет одна, с печью что-то… Если бы я не подняла тревогу, если бы сосед у нее не был золотой мужик… Может быть, ее бы уже и не было.
Машины тронулись. Алешина, покусывая полные свежие губы, посматривала на навигатор, где становилось все больше красных участков. После паузы, перед очередным светофором, она произнесла:
— Именно вчера эта неприятность с печью случилась, да? Насколько я знаю, она всю жизнь в отцовском доме живет, и ничего. А ты удивляешься, что я с тобой так откровенна. Сейчас опасно молчать. Они хотят огрести страховку за подделку. И, возможно, хотят еще чего-нибудь. А я точно знаю, что эти четки поддельные. У Исхаковой вот с печкой нелады вышли, очень своевременно. У меня с машиной может что-то случиться. А ты вообще в заброшенном доме одна живешь, это всем известно. Там не одни только эти поддельные четки, пойми. Там больше половины фейков.