Ладно, «враг» мой персональный укатил, теперь можно выйти из «укрытия», пройтись по двору, вот тебе и правда как в клетке.
До вечера была то у бассейна, то по саду гуляла, Евгения Романовна уехала куда-то, было скучно, Славке позвонить? Не хочется, он теперь с друзьями на моциках гоняет... Эх...
***
Уже зашла в свою комнату, со слезами на глазах легла в постель... Домой хочу, я ведь на воле выросла, обласканная любовью родителей, и вот оказалась практически взаперти. Раздумывала недолго, тёть Вера постучала в дверь и сообщила: «Лена, к тебе гости».
Кто? Славка приехал? Да не может быть, он даже адреса Захаровых не знает. А может, знает, может, тёть Лида сказала ему?
Быстро сбежала вниз по ступеням и замерла: Ольга!
-- Ольга!!! -- Обняла свою родную тётю. -- Ольга, что же ты так долго не приезжала? Не звонила?
Тётя заплакала, ты посмотри, что это с ней? Обычно её ничем не прошибёшь.
-- Лена, я когда узнала о смерти Кати и Пети, чуть с ума не сошла, мне Лидия Григорьевна рассказала, как же так? Почему оба сразу? -- Она вытерла слёзы. -- Зачем на эту рыбалку поехали?
Тётю я не узнавала, её как будто подменили, какая-то потерянная, неуверенная в себе стала? Париж так подействовал? Похудела, бледная... Тот жених оказался дурным? Как там его? Забыла уже. Эх, говорили тебе мама и Лидия Григорьевна: «Куда ты едешь?» Нет, не послушалась никого, а теперь на себя не похожа.
-- Собирайся, Лен, домой поедем, будем вдвоём жить, или ты здесь остаться хочешь?
— Нет. Я еду с тобой.
— Хорошо для всех, — добавила она шёпотом. — Мы уезжаем в Париж, большего пока сказать не могу.
Я побежала собираться... А как же вещи, которые мне купили? Они же безумно дорогие, брать мне их с собой или нет? А вдруг Захаровы в краже меня обвинят? Нет, надо Евгении Романовне сообщить, что уезжаю. Я постучала в дверь их с Александром Васильевичем комнаты, может, она уже дома?
— Входите. — Пригласили меня из-за двери.
— Это я, Евгения Романовна, я... Пришла сказать, что уезжаю, за мной тётя приехала.
— Что? Какая тётя? — Она уставилась удивлённо на меня.
— Ну... Мамина сестра, Ольга, она в гостиной, а я спросить хочу, те вещи, что купили, они дорогие очень, и я не знаю, могу ли забрать их.
— Леночка, тебе плохо у нас? Зачем уезжаешь? — Она вышла в коридор вместе со мной, на ходу набирая номер телефона, кому-то звонить собралась? Неужели Никите? Оказалось, нет, дяде Саше.
— Саша, Лена уезжать собирается, за ней тётя Оля приехала, что мне делать? Хорошо. — Она прервала разговор. — Саша сейчас приедет, просил не уезжать без него. Вещи забирай все, кто их у нас носить будет.
Пока я собирала вещи, приехал дядь Саша, долго о чём-то говорил с Ольгой, я не слышала, что там она ему наплела про Париж, в который мы, по всей вероятности, никогда не поедем, ладно, дома узнаю, что с ней там произошло, думаю, расскажет мне-то, если захочет, конечно.
***
— Ну, давайте прощаться, Леночка, жаль, что ты не хочешь остаться у нас, но всё равно ты нам как родная, звони, пусть не мне, Евгении Романовне, я сама знаешь человек занятой, не всегда ответить могу, на это не обижайся.
— Что вы, дядь Саш, спасибо вам за всё, и вам, Евгения Романовна, тоже, тёть Вер, и вам, — тёть Вера вытирала слёзы, я заметила, она вообще слезливая.
На этой с моей стороны позитивной ноте мы распрощались с Захаровыми и отправились в свой посёлок.
***
Вот я и дома! Божечки ты мой, вот она, моя комната, моя кровать, как всё чисто убрано, Ольга, наверное, постаралась. Всё своё, всё родное, не была здесь совсем немного, а соскучилась.
— Я утром борщ варила, поешь? — Тётка присела на наш старенький диван и вздохнула.
— Какая еда? Не хочу пока, Оль, знала бы ты, как я рада, что снова дома, даже не представляешь.
— Представляю, думаю, это ты не представляешь, как я рада, что снова на родину приехала, Ленка, сколько я горя перенесла там... — Она неопределённо махнула рукой. — Я ведь там чуть не пропала...
Я посмотрела на неё удивлённо, уезжала довольная, замуж выходить ехала, а вернулась сама не своя.