-- Скажите, а фамилию её сообщника вы не знаете? -- Поинтересовался он.
-- Нет. Она один раз «Гарик» его назвала, и всё. -- Это чистая правда.
-- Ну хорошо, прочтите вот здесь. -- Он подал мне листок. -- И напишите «с моих слов записано верно», число и подпись.
Прочитала, подписала.
-- Спасибо большое, вы нам очень помогли. Извините за беспокойство. Всего хорошего. -- Козырнул он.
Полицейские вышли, а мы молча сидели в гостиной. Слов не было, хоть бы скорее этих сообщников поймали, хоть бы девчонку спасли.
Глава 13. Никита Захаров.
Мы с Пашкой сидели в кафе, я не хотел никуда ехать, ни в какое кафе, после поездки в Ленкин «колхоз», как выразился друг, устал что-то, но он меня уговорил, вернее, поставил перед фактом, на который я не мог возразить, Пашка умеет это делать.
-- А ты думаешь, замки легко вскрывать? Сам не пробовал, а, Ник? -- Издевается подлец, знает же, что я в железках ни бум-бум. Я не по этому делу, я больше по финансам, меня среди ночи разбуди и спроси, какой курс валюты, и не только европейской и американской, а всей валюты в мире, я без запинки отвечу.
-- Ты заказывай чего хочешь, время теряем. -- На его вопрос отвечать не стал.
-- А-а-а, ну если так вопрос стоит, то я сейчас, и согласись, это чисто символическая плата за работу, как ведь. -- Ох, мастер словесности.
Пашка заказал себе что-то, а я попросил кофе, есть не хотелось.
-- Ты посмотри, ну совсем аристократом стал, «чашечку кофе, пожалуйста». -- Передразнил меня друг. -- Умру со смеху. -- Он закатил глаза и захохотал.
-- Да тихо ты! Ешь давай, а то остынет твоё блюдо. Нашёл аристократа. Да ещё со смеху умирать собрался.-- Приструнил я его немного, на нас уже оглядываться начали.
-- Ой, поем, ладно, не для этого я зазывал тебя в кафе, давай рассказывай, что там с Леной произошло? Я ни черта не понял, почему документы её пропали, телефон, ноут... Даже свои фото тётка все забрала. Она что? Сбежала, пока девчонка гуляла где-то?-- Пашка стал серьёзным.
-- Если бы... Рассказал ему душераздирающую историю, которая приключилась с нашей Жар-птицей, он слушал, даже есть перестал, глаза по полтиннику, наверное, не поверил мне.
-- Слушай, Ник... Да неужели это правда? Фантастика какая-то, слушай, она что, эта тётка, людей похищает?-- Он тряхнул головой.-- Бред какой-то.
Не бред, это что ни на есть настоящая правда, от которой бежать хочется, в которую верить не хочется, но это факт.
-- Правда, Паш, сам удивился, когда узнал, мне отец рассказал.
-- А Лена, она как? Сильно переживает, ты смотри, как бы что с психикой у неё не случилось, срыв там или стресс какой-нибудь.
-- Да так, она сидит задумается... Молчит, уставится в одну точку.
-- Это плохо, встряхнуть её надо, вывести на эмоции, пусть... разозлится, что ли, даже на тебя, пусть, Ник, ты её маленько потролль, пусть, это неплохо, поцелуй в конце концов по-братски, скажи, что я просил поцеловать.
Я усмехнулся.
-- По-братски? А если я по-другому? Тогда что?
-- Слушай, ну не перевирай, девчонке пятнадцать лет, как там по-другому? Нельзя пока, посадят за развращение малолеток, хотя она и сейчас уже лакомый кусочек. Но... Он погрозил пальчиком.
-- А тётка продать какому-то хмырю хотела, ну вот скажи, не сука?
— Да кто же? Она и есть. Не просто сука, а... Сказал бы, но слово очень нехорошее. — Сдержался друг. — Ладно, давай по домам, Жар-птице привет.
— Передам. Подожди бежать... Я тебе кое-что рассказать хочу, помнишь, как-то летом у нас сходняк был? Не тогда, когда ты дверь к ней открыл, ну, к Ленке? А раньше, примерно за неделю, мы тогда ещё крепко перебрали.
Пашка задумался, пожал плечами.
— Да я всегда крепко перебираю. — Он на минуту задумался. — А-а-а, это точно за неделю раньше, вспомнил.
— Хорошо, что вспомнил, Ленка тогда уже у нас жила, так вот, перед вечеринкой той я её в собачьей будке запер и на хрен забыл, сам к Дильке ночевать уехал, утром мать звонит, спрашивает: «Где Лена?» А я только тогда врубил шарики... Ёпочки! Она же в кобелиной будке сидит.
Пашка с открытым ртом слушал меня.
— Ты ох... что ли? Ник... Ну ты и осёл! Жар-птицу в клетку?
— В будку! Ты выражения выбирай, за осла и получить можно, впрочем, она меня козлом назвала тогда, ну так вот, я кое-как собрался, оседлал своего коня и домой, долетел, будку открыл и... чуть по лицу какой-то деревяшкой не схлопотал, Ленка разозлилась на меня ужасно... Уезжать собралась. Отец мне допрос учинил, я рассказал ему всё, а он... Ремень начал снимать из брюк, я через бассейн переплыл, снова на мотоцикле к Диляре примчался весь мокрый...
По мере того как я рассказывал историю с будкой, Пашка то серьёзен был, то удивлён, то улыбаться начал и под конец захохотал.