Открыла дверь, впустила его в комнату.
-- Никита, если ты наглеть пришёл, то уходи. -- Предупредила его, стоя возле лампы, приготовилась обороняться, ну никак иначе.
Он засмеялся.
-- Оставь ты эту лампу в покое, да не буду я наглеть, да я и не наглел, с чего ты так решила? А-а-а, ты, наверное, имеешь в виду тот невинный поцелуй? Ну это же не наглость, а просто уважение.
Ох, я тебя и огрею лампой, тоже из-за уважения, посмотрим тогда, на равных наша наглость или чья-то перевешивает?
-- Невинный? Ты хоть сам-то понял, что сказал? Ладно, говори, зачем пришёл.
Никита сел на стул, нога на ногу, ну как он смотрится! В футболке какого-то невероятно зелёного цвета, в летних брюках, фигура как у Аполлона, красив, высок, не зря там Диляра с ума сходит, звонит, в гости приглашает.
— К школе подготовилась? — Он посмотрел на стол. — О, сразу видно прилежная ученица, тетради, ручки... Красава. Ну что же, это хорошо. И форму купила?
— Да, купила, мы с Евгенией Романовной ездили на школьный базар, только форма очень дорогая, зачем? Когда такую же дешевле купить можно. Разорила я вас. — Мне неудобно было, Захаровы тратят на меня огромные, по моим понятиям, деньги, а я ведь совсем чужая им. Зачем? Я бы и в простой форме ходила.
Никита снова засмеялся.
Ленка... Ну ты и кадр, ты хоть понятие имеешь, в какой школе теперь учиться будешь? Там дешевле, чем тебе купили форму, не носят. Пойми это, и вообще, с одноклассниками поосторожнее, дружбу по возможности не заводи ни с кем, могут так подставить и высмеять, сама сбежишь, поняла?
Конечно поняла, не глупая, я не то что дружбу, знакомиться ни с кем не собираюсь, и вообще всего как дура боюсь.
— Я и не собираюсь ни с кем дружить, и доверять тоже никому не собираюсь. Ты думаешь, я дура? У нас тоже в школе мажоры учились, ну, может, не так богаты, как здесь, но... такие же подлые.
Ой, ляпнула не подумав, Никита же тоже мажор.
— И со словами поосторожнее, ты сейчас в моём лице всех мажоров оскорбила, я-то ведь тоже мажор, или ты забыла?
Да не забыла, просто ведёте вы себя... Некультурно, что ли, такие вещи позволяете, от которых уши вянут. Разве это хорошо?
Никита с наглой улыбкой смотрел на меня.
— Ну а как ты хотела? Неужели мы по углам жаться будем? Нет... Мы в школе короли, так и знай. В общем, я тебя предупредил. О тётке ничего не слышала?
— Нет. — Резко ответила. — Мне страшно слышать о ней, почти каждую ночь ту заправку во сне вижу, бегу от них и не могу никак убежать, понимаешь?
— Не бойся, они уже в следственном изоляторе, и тот её абрек тоже, я не буду называть всех его имён, но одно из них — Ибрагим, никакой он не Гарик. — Никита усмехнулся. — Там имён как у Остапа Бендера, запутаешься. Знаешь, кто такой Остап Бендер?
Ну и спросит же!
— В общих чертах, — ответила ему, сама, конечно, и книгу «Двенадцать стульев» читала, и кино видела.
— Тётке твоей реальный срок тюремный грозит, не знаю какой, но Петров решительно настроен, хотел убить и Ольгу, и того абрека. Это отец Симы, той девчонки.
— Я поняла, думаю, он прав, натерпелась Сима из-за них. Я вроде и недолго в «плену» была, и всё равно, думаю, может, к психологу? У вас в школе есть психолог?
— Есть вроде, сам не обращался, в депрессию пока не впадал. — Эта его усмешка... Врезать бы тебе по ней. — А ты что? Всё ещё боишься чего-то?
Боишься... Ты не был в такой ситуации, в какую я попала, и та девочка Сима, неизвестно, как она себя чувствует, ей больше досталось, чем мне.
— Не то что боюсь... Какое-то непонятное нападает настроение, комплекс жертвы... Я в интернете прочитала. Это правда?
Никита заржал как конь, я аж попятилась.
— Ну, Жар-птица, с тобой не соскучишься, как ляпнешь что-нибудь. Комплекс жертвы, впервые слышу.
— Слушай, а моих документов у них не было? — вспомнила я.
Никита пожал плечами.
— Отец сказал, что ничего у них не было, документов на квартиру твоих родителей тоже. Уничтожили, наверное, а может, и спрятали где-нибудь.
Мы помолчали немного.
— Ты зачем приходил? — Вспомнила, он ведь ничего и не сказал, зачем зашёл.
— Я? На тебя посмотреть, не видел давно, спать стал плохо, может, ко мне? А? Вместе спать будем, и тебе не страшно, и я бессонницей страдать перестану.
— Ах ты гад! Я сейчас точно башку твою непутёвую разобью! — Снова ухватилась за лампу. Ну что за человек, обязательно какую-нибудь гадость скажет, спать с ним... Я тебе посплю.
— Тихо, тихо, тихо, ухожу, кстати, идём обедать, время-то уже много, тёть Вера готовит что-то невероятно вкусное, такой аромат в доме. Пойдём!
***
За столом уже и Евгения Романовна, и дядь Саша нас ждут.