Алоевы склонили головы, немного помолчали, упрекать в чём-то их Захаров не имел права, не они законы писали, и, возможно, признайся им Алима, они бы и слова плохого ей не сказали, но... Она всё решила по-своему. Не хотела позорить семью. Чёрт бы побрал эти неписанные законы!
--Что вы собираетесь делать? Вы же понимаете, что совершили преступление, потом Лена выросла в русской семье, ей незнакомы ни обычаи ваши, ни вы сами, она сейчас среди чужих. Вы же не знаете, как она плакала, когда погибли её родители, не представляете, как они любили дочку: «Лена, любимая дочка», это слова её приёмного отца. Она даже представить не могла, что неродная им. Скажите, первое похищение тоже дело ваших рук? Идар посмотрел на меня.
— Мы от Лены слышали о похищении, и поверьте, к нему мы никакого отношения не имеем. А вы тоже не знали, что она приёмная?
— Не знал, подождите, мне сказали в роддоме, что и Катя знала, и Пётр тоже, ваша сестра сама им отдала девочку, плакала, говорят, сильно, и даже когда Жаровы её унесли, Алима упала в обморок.
Алоевы снова склонили головы, а Захаров готов был сейчас свою голову пеплом посыпать, он-то обвинял Алиму, что она так долго не общалась с Леной, думал, что у неё семья и куча детей, а тут такая драма...
— Мне интересно, что вы собираетесь делать? Сдать нас полиции? Не сдадите, это бесполезная трата времени. Вот тест, Лена наша на сто процентов, и при правильном ведении дела, при хороших адвокатах, которые докажут, что девочку подменили, пересажают врачей, а не нас. Я предлагаю компромисс.
— Компромисс? И какой же?
— Давайте всё решим мирно, я даже мысли не допускаю, что Лена захочет остаться у нас, поэтому прошу разрешения навещать нам её, и если она пожелает, в гости к нам отпускать. — Идар один за всех держит речь, ну грамотный, понятно.
— Так могли бы сразу ко мне прийти, давно бы решили вопрос без таких, повторяюсь, сложностей, разве я был бы против? А то... Я же опекун, и с меня спрос, вы умные люди и понимали, наверное, что поступаете неправильно. Ладно, у меня такой вопрос, вы знаете, кто отец Лены? Когда она родилась, у неё волосики на голове светлые были, он русский?
Идар горько усмехнулся.
— Да. Русский. Он известный человек в Москве. Вы действительно хотите знать, кто он? Тогда вот. — Идар положил листок с фамилией родного отца Лены перед Александром Васильевичем, и тот вздрогнул.
— Не может быть? Неужели? Это точно?
— Точно. Да, это известный юрист, женат, имеет дочь. Ей десять лет.
Интересно, как вы его ещё не прирезали, а то ведь обидчика... Да с обидчиками жестоко тот народ поступает.
— Понимаю, о чём вы думаете, нет, мы не собираемся никого наказывать, хватит одной смерти, не думайте, что наш народ такой кровожадный, и вообще мы современные люди, да, какие-то пережитки прошлого остались, не спорю, отец иногда вспоминает обычаи, но... После всех горьких событий лояльнее стал. Не думайте, мы не звери, и если бы сестра рассказала нам всё тогда, мы бы просто отменили свадьбу, и она была бы жива. Да что теперь...
— Я хорошо знаю Олега Томилина, значит, он отец... А Лена так на маму похожа, фактически одно лицо.
— Да. Мы с Тауланом, когда её впервые увидели... Не представляете, мы просто застыли на месте: Алима! Лицо один в один, фигура тоже, мы тогда единогласно решили увезти её к нам. Наша! И вот чем всё закончилось. Смешно и грустно. Быстро вы нас обнаружили.
— Иначе меня обвинят во всём: не следил за девочкой, никудышный опекун, а я, как вы знаете, бизнесмен, и мне порочащие слухи не нужны. А сейчас я хочу видеть Лену, и поверьте, я обращаюсь к вам, Хетаг Асхадович, если она пожелает остаться у вас, то... Так тому и быть, а если захочет ко мне вернуться, то вы не противьтесь.
Старик кивнул головой, и Захаров удивился, думал, что тот не понимает его, придётся переводить русскую речь, но ошибся.
— Хорошо, мы не против, вот вы спрашиваете, почему к вам сразу не пришли, а что бы мы вам сказали? То, что Лена из нашей семьи? И вы бы вот так, на слово, на основании письма нам поверили? Не думаю. Посчитали бы сумасшедшими, тем более что в больнице, где Алима рожала, пусто, там не было её. Сами подумайте, начала бы полиция разбираться, шумиха, скандал, а мы люди в Черкесске известные, и не только в Черкесске. Поэтому светиться не хотели. Но как вы смогли вычислить? Это же... Впрочем, везде камеры, возможно, по ним.
Камеры...
-- Камеры здесь ни при чём, однажды в школе к Лене подошёл парень вашей национальности и заговорил на своём языке, она, естественно, ничего не поняла и сказала ему, что не понимает, а он в ответ: «Как же так? Ты черкешенка, а языка своего не знаешь?». Когда рассказали об этом инциденте следователю, он и предположил, что, возможно, Лена не родная дочь Жаровых. Я возмутился, естественно, не может быть! А когда немного одумался, то понял: искать правду следует в том роддоме, где рожала Катя Жарова, наведался и там узнал, что да как. Даже представить не мог, что Лена не родная. Врач сначала отнекивался, но я сумел его убедить, пообещал, что это ничем не грозит ему, в общем, он назвал фамилию и адрес родной матери Лены, а дальше дело техники, программисты у нас хорошие, работу свою знают, так что до встречи с вами у меня была вся информация на руках, полицию не стал привлекать, но если что-то пойдёт не так, то мой человек сделает это сразу, позвонит в уголовный розыск. Хотя, зная о вашей семье всё, не сомневался в порядочности, я сам бизнесмен и понимаю, что такое репутация.