— И что же он на это ответил? — Мама поинтересовалась.
— Говорю же, расстроился сильно, сказал, что признает дочь, что бы там жена ни говорила, приглашал всех в гости, о дате сообщит. Лена, тебе надо познакомиться с семьёй отца, да, получилось нескладно всё, но он родной отец, скоро тест ДНК подтвердит это.
Глава 27. Лена Жарова.
=
Ох и суд был! Ольга, плакала, чуть ли не билась в истерике, просила прощение, всё осознала говорит, прощения и у меня и у Даши просила, а Гарик сидел как орёл, только взирал на всё это. Зато тётка беззастенчиво сваливала всю вину на него.
-- Это всё он... Он меня заставил, я не хотела! Ему деньги нужны были а мне...
Гарик не выдержал.
-- А тибе нэ нужны жэншына? Сам гаварыл квартыр нужин.-- Гарик волнуется, он когда волнуется коверкает слова.
Судья ударил молоточком.
— Прошу тишины, иначе удалю из зала суда! Значит, вас заставили? Зачем выкрали документы из квартиры Петра Жарова? — Этот вопрос, естественно, к Ольге.
Она снова всё сваливала на Гарика, тот смотрел на неё испепеляющим взглядом, но она, ничуть не смущаясь, обвиняла его во всём. Понятно, кому в тюрьму хочется?
— Кто тот человек, который нанял вас, для того чтобы вы привезли ему несовершеннолетнюю девочку, а именно Елену Жарову? — Судья брезгливо, как мне показалось, посмотрел на Ольгу.
Ольга ответила, что не знает, он связывался через посредника, на вопрос: «Как зовут посредника?» ответила: «Не знаю». В общем, от неё ничего не добились, она, наверное, и правда не знает. Гарик... На самом деле никакой не Гарик, а Гирей, фамилия вообще труднопроизносимая. Он отвечал на все вопросы одним словом «нет» или «не понимаю», включил придурка, смотреть противно, врёт, всё он понимает и говорит хорошо. Ему переводчика привели, тот переводил с русского не знаю на какой, чеченский, что ли, только бестолку, Гарик своё: ничего не знает, никого не похищал.
Дошла очередь до Серафимы Петровой, она дала показания, а отец её, я думала, он клетку сломает сейчас, за которой Ольга с Гариком сидели.
— Попались бы вы мне, живыми не ушли! — Со злостью выругался он.
— Тишина в зале. Петров, поосторожнее в словах, оштрафую. — Судья отложил молоточек. — Серафима Николаевна, что вы можете сказать в рамках процесса?
Сима стала подробно рассказывать, как её увезли из кафе Ольга с Гариком, я слушала и думала, похитители — неудачники, неужели не понимали, если вас арестуют, то сядете надолго, за похищение статья серьёзная, в интернете читала, а тут ещё вред здоровью средней тяжести...
— Да её саму судить надо, она меня чуть не убила! — Ольга поднялась со скамьи.
— Гражданка Садовникова! Обвиняемая! Скажете, когда вас спросят! — Судья повысил голос на неё. — Серафима Николаевна, передайте через судебного пристава выписку из больницы.
Сима передала документы, странно смотреть на неё, мы и правда чем-то с ней похожи. Немного. Она, видно, отчаянная, если камнями башку и тётке разбила, и Гарику.
В общем, свидетели опрошены, и со стороны потерпевших, и со стороны преступников, слово дали прокурору. Он говорил недолго, по десятке просил и тому, и другому, тётка, когда услышала, без чувств свалилась, врача позвали, Гарик же воспринял спокойно, он «не понимает», адвокат пытался как-то смягчить, сбавить срок, давил на то, что Садовникова признала свою вину, раскаялась. Но делал он как-то это вяло, впрочем, упомянул, что племянницу она не похищала, это нельзя назвать похищением. То есть меня никто не похищал, я добровольно с ними поехала. Вот это да!
Томилин сдал мне руку, да, он тоже на заседании, он же адвокат, мой биологический отец.
***
После того как суд прибыл с совещания, огласили приговор. Судья был более лоялен, и срок Гарик получил четыре года общего режима, Ольга — три, тоже общего. Адвокат утешал её, апелляцию подать пообещал, в общем, на три года тётка квартирой обеспечена, правда, никому не пожелаешь такой квартиры.
— Мягкий приговор. — Кивнул головой Томилин. — Года полтора отсидит и по УДО выйдет, Садовникова, имею в виду. Девчонку целую неделю где-то возили, чёрт знает чем кололи, а им по головке, можно сказать, погладили. Думаю, Петров не спустит этого, на пересуд подаст.
Александр Васильевич пожал плечами.
— Может и не подаст, хватит им и этого, узнают, как там, на зоне-то.
— Ладно, Лена, хочешь поговорить с Ольгой Николаевной? — Олег Александрович спросил.
Сама не знаю, хочу или нет, всё-таки поговорить надо. Нам дали время, десять минут, мы все трое, Томилин, Захаров и я, вошли в камеру? Или в переговорную, как там назвать.
— Зачем пришла? Всё из-за тебя.
— О, да ты и не раскаялась ни в чём, впрочем, о чём речь, притворяться ты умеешь.