– Я не хотел обидеть тебя и не хотел пугать. – Он продолжает шокировать меня, – просто пытался спасти тебя от плохих людей. Ты была так прекрасна, они бы причинили тебе боль… Я не мог этого допустить.
– Плохих людей? – вспоминаю взгляд его отца в то утро, когда Джек учил меня плавать во второй раз. Значит, мне не померещилось…
– Ты стала моим наваждением, Кейт. Каждый год я приезжал, лишь бы встретиться с тобой здесь.
– Но ты постоянно меня отталкивал, – не понимаю, не верю ему, все сказанное кажется сном.
– Я не мог иначе. Они узнали бы, что ты дорога мне и забрали бы тебя у меня…
Мотаю головой, глядя в черные как эта ночь глаза Джека.
– Дядя Гарольд защитил бы меня от них, – и от тебя. Конец фразы так и не срывается с моих губ.
– Никто не может спастись от клана Моретти. И никто не может противостоять ему, Кейт, – Джек произносит это обреченно и даже с ненавистью. – Ты понятия не имеешь, на что они способны.
Он намеренно дистанцируется, не причисляя себя к своей семье?
– Но Джек…
– Катрин, – он перебивает меня, вновь делает шаг ко мне, но не для того, чтобы поцеловать. Он приближается, но не касается меня, нависая сверху. – Настанет день, и я заберу тебя себе как мечтал все эти годы. И ты не станешь противиться.
Мотаю головой в безмолвном отрицании. Но сама не понимаю, что именно опровергаю.
– Ты не станешь противиться, Кейт. – Повторяет настойчиво. – Ты родишь мне сына.
Распахиваю глаза, я не верю, что он всерьез.
– Ты будешь матерью моих детей.
– Джек…
– И ты наконец станешь моей. – Снова перебивает. – Но сперва я положу конец тому беспределу, что творит мой отец. Я очищу имя Моретти от грязи, чтобы ты могла носить его с гордостью.
С этими словами Джек разворачивается и выходит из воды, больше на меня не взглянув. Я провожаю его взором до границы имения, и постепенно его силуэт растворяется в темноте.
Но его странная клятва навсегда остается со мной.
Через несколько дней Эдна сообщает, что Джек погиб в автокатастрофе.
Глава 14. Кейт
Наши дни.
– Черта‑с‑два ты выйдешь из дома ночью! – Майкл подрывается с пола и в бешенстве тычет в мою сторону пальцем. – Слышишь меня?
– Отвали! – огрызаюсь. Подкатываю глаза и отмахиваюсь от его наставлений. Разговор с Синтией немного привел меня в себя. В обществе подруги я чувствую себя спокойнее. Пусть даже это общество не в живую, а по телефону.
Подумать только, я хотела доверить этому типу свой секрет! Как я могла забыть, какой он тиран, любящий отдавать команды? Больше я не совершу ту же ошибку.
– Ты не имеешь права приказывать мне, ты не моя мамочка! И не мой папочка! Так что вали, мне надо собираться! – С этими словами, я разворачиваюсь и достаю из косметички тушь.
Каждой клеточкой своей кожи я чувствую бешенство Майкла. И по моему телу проходят мурашки. Я усилием воли заставляю себя не обращать внимания на тепло, зарождающееся внизу живота.
Майкл продолжает стоять на месте и сверлить мою спину взглядом.
– Лилит говорила тебе о похищениях? – он кажется взял себя в руки, и моя кисть с тушью замирает на полпути. Я откладываю свое занятие, ловлю его отражение в зеркале и вздыхаю.
– Хватит изображать из себя заботливую наседку, тебе это не идёт!
– Это не шутки, Кейт! А может, ты захотела стать секс‑рабыней? Я могу тебе это устроить. – Его голос становится ниже, в нем появляются странные нотки, которых я доселе не слышала. И глаза цвета черного кофе сверкают недобрым блеском. Мне становится не по себе.
Я отгоняю дурное предчувствие и заставляю себя закончить начатое. Макияж наложен, я могу отправляться.
– Если бы я захотела стать, кем ты там сказал, – после паузы заговариваю, – я бы выбрала кого‑нибудь посимпатичнее, чем ты, себе в господины.
С этими словами я покидаю комнату, оставив ошарашенного парня стоять и смотреть вслед.
Накидываю куртку, беру в руки сумочку, провожу привычную ревизию в ней, я в последний раз оглядываю свое отражение в зеркале. Остаюсь довольна.
Берусь за ручку двери, но по металлу ударяет мужская рука, и я вздрагиваю. С таким трудом обретенное спокойствие растворяется без следа. Пелена бешенства снова падает на глаза, и я роняю сумку и оборачиваюсь к Майклу, чтобы обратить против него всю свою ненависть.
– Ты! Никак не успокоишься! – замахиваюсь для пощечины, но Майкл перехватывает мое запястье, лишив меня возможности ударить. Вторая рука так же блокирована им и заведена за мою спину вместе с этой. Он скручивает меня так ловко, что мне даже обидно. Мои запястья надежно зафиксированы где‑то в районе поясницы, вторая его рука ложится на мою шею. Он что душить меня собрался?