– Ты! Идиотка! Неужели не понимаешь, чем это может обернуться? Тебя просто продадут, как вещь. И какой‑нибудь жирный папик, заплативший за тебя, будет трахать тебя в рот, пока его жена шопится в бутиках Италии. И ты больше никогда не увидишь Лилит и Синтию! И не сможешь попросить их о помощи. – Выпалив всё это, Майкл впивается глазами цвета черного кофе в мое лицо, ожидая возражений.
Но я молчу. Я просто парализована тем, что мне померещилось. Он так похож на него. Он просто копия Джека. И если бы сейчас можно было поставить их рядом, я приняла бы их за братьев.
Но Джек мертв – услужливо напоминает мой мозг. А значит, это лишь иллюзия, которая преследует меня вместе с данной им клятвой.
– Кейт? – Майкл не понимает, что со мной. Да я и сама не понимаю. Одно я знаю точно – прямо сейчас в эту секунду я не боюсь его. Я до умопомрачения его хочу… Наверно поэтому расцепив наши взгляды опускаю взор на его красивые губы и облизываю свои. И он срывается с цепи. – К черту!
Набрасывается, нападает на меня как зверь, как чудовище, изголодавшееся по бренной плоти. Сжирает мой рот, сминает мои губы, завладевает ими без остатка, выбивая из моих легких остатки кислорода.
Моя шея горит от того насколько сильно он сжимает ее, но мне не страшно. Я сбивчиво стону от напора, который срывает все преграды. Майкл догадывается, что перегибает, выпускает из хватки мою шею и запястья и с силой прижимает меня к стене собой.
Вцепляюсь ногтями в его плечи, обтянутые спортивной мастеркой, отражаю его грубые выпады, не уступаю ему в этом безумстве дикой ласки.
Наш поцелуй на поцелуй вовсе не похож.
Он похож на поединок двух врагов.
Мои губы горят, мой язык плавится от жара нашей игры, в груди разрастается пожар со скоростью лесного верхового. Он ударяет прямиком к паху и желание слиться с этим мудаком воедино становится невыносимым.
Момент, когда он снимает с меня блузку, я упускаю. Когда мои джинсы оказываются на полу, я тоже не понимаю. Не понимаю. Но охотно позволяю Майклу подхватить меня под ягодицы и вжать в стену своими бедрами.
Бретелька черного кружевного лифчика соскальзывает, голая грудь оказывается в плену его огромной лапы. Майкл рычит от удовольствия, а мои глаза подкатываются от блаженства, когда он нежно для творящейся вокруг грубости касается моего соска, обводя его большим пальцем. Я больше не могу дышать.
– Майкл… – Я даже не понимаю, зачем и когда произношу эту мольбу, но он, как мне кажется, понимает все без пояснений.
Сдвигает мои трусики, вынимает свой стоящий колом ствол и проводит головкой между моих бедер, по‑прежнему удерживая меня на весу.
Оставляет наконец в покое мои губы и ловит потемневший взгляд.
И я будто после анестезии прихожу в себя.
– Оставь меня!
– Кейт! – на его лице гримаса боли, головка упирается во влажное лоно, но я наконец протрезвела, и поняла, что едва не позволила случиться этому беспределу. Нельзя мне с ним спать! Я храню девственность для Стива!
– Хватит! Прекрати! – ударяю его по плечам, груди, пытаюсь оттолкнуть, и мне наконец удается.
Моя голова идет кругом, Майкл тоже растерян.
Он тупо уставился на меня и несколько секунд силится понять, что только что произошло. Что только что чуть не произошло.
– Боже… Боже… – взываю к всевышнему с запозданием. Торопливо поднимаю с пола блузку и дрожащими руками выворачиваю, едва успев расправить на себе белье.
– Мы спятили, – Майкл выдыхает сбивчиво. Я бы согласилась с ним, но боюсь вообще вступать с ним в диалог. Слишком плохо кончаются все наши стычки.
Вместо этого торопливо одеваюсь, натягиваю джинсы, тороплюсь поскорее прикрыть голое тело. Тело, которое только что едва не стало его.
А ведь я все еще помню, каким горячим был его… И таким твердым. Он порвал бы меня надвое, не останови я его. Порвал бы, я истекла бы кровью и сожалела потом всю свою жизнь, что отдалась этому мудаку.
Мудаку, который кажется тоже протрезвел. Мрак в его черном взгляде развеялся, и ясность разума постепенно возвращается.
– В последний раз прошу тебя, уйди. – Умоляю его, уже не стесняясь при этом выглядеть глупо. – Ты же видишь, нам нельзя оставаться наедине! Если ты сейчас же не уйдешь, ты погубишь нас обоих…
Я не узнаю свой хриплый голос.
Бросаю последнюю фразу и позорно сбегаю в ванную, чтобы наконец остаться одной.
Едва я оказываюсь в темном помещении, из глаз градом катятся слезы. Я прижимаюсь к двери, меня трясет.
Я смотрела на Майкла, но видела в нем Джека. Как такое вообще возможно? Я что, схожу с ума?