Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Считаю до десяти. Выдыхаю. Делаю голос как можно бодрее и произношу.
– Да, конечно. Ты прав, лучше перенести. Я кажется немного приболела…
На том конце провода я слышу вздох облегчения.
– Спасибо за понимание, ты лучшая, Кейт!
– Без проблем, – отзываюсь, старательно гася гнев, который все явнее поднимает свою огненную голову и просачивается в голос, разбавляя его раздраженными нотками.
– Ну что, тогда до скорого? – Стив виновато отзывается, все прекрасно понимая, но не пытаясь исправить ситуацию.
– Пока… – Шепчу и кладу трубку.
– Что стряслось? – сестра тут как тут. А я даже не заметила ее, пока она не заговорила. Если бы не Лилит, я так и продолжала бы стоять и пялиться в стену, как каменное изваяние.
Отвожу глаза. Нет смысла врать сестре.
– Стив не сможет сегодня.
– А он хотя бы знает, что ты уже одета и обута? – сестра мгновенно вскипает до ста градусов и вместе с этим ее голос становится громче и назойливее. Она готова глотку перегрызть моему профессору, но я слишком истощена, чтобы с ней спорить и защищать его.
– Пожалуйста, не начинай.
– Я бы на твоём месте, назло Стиву, пошла на свидание с первым попавшимся парнем и скинула фотки в интернет! Пусть кусает локти.
Лилит подала мне прекрасную идею. И я решаю именно так и поступить. Возвращаюсь в комнату, плотно прикрываю дверь и набираю номер телефона Майкла.
На том конце провода отвечают после второго гудка. Низкий мужской голос кажется слегка запыхавшимся и возбужденным, но мне плевать.
– Заезжай сегодня. – Произношу похоронно и кладу трубку, не давая ему возможности возразить.
Глава 18. Кейт
Наши дни.
Кто‑то дергает меня за плечо. Открываю глаза, но ничего не видно, хоть глаз выколи. Темнота такая, что кажется я в каком‑то погребе или подвале. Во рту сушит, в глаза будто песка насыпали, запах пыли такой явный, что хочется чихнуть. Постепенно до меня доходит, что на голове мешок. Мои руки связаны.
– Шевелись! – Меня сдергивают вниз, я падаю и больно ударяюсь коленями и ладошками. Видимо я свалилась из кузова грузовика, потому что под ногами земля вперемешку с камнями.
Голова гудит, будто я пила неделю напролет, меня подташнивает, в желудке все переворачивается. Я голодна, но при этом мне хочется блевать. Сглотнуть ком в горле не получается.
Кто‑то хватает меня за плечо и рывком ставит на ноги. В спину тыкают чем‑то, напоминающим дуло какого‑то оружия, побуждая идти вперед. Сзади я слышу всхлипы.
– Заткнись! – глухой удар, потом стон и все затихает.
– Не порти товар, шеф тебя убьет.
– В пекло шефа.
Провожатый остановился.
Слышу звук открываемой двери, потом меня толкают в спину и рывком сдергивают с головы мешок, но это не помогает сориентироваться, в помещении темно.
Захлопываемая дверь финальным аккордом взрывается в мозгу, и все затихает.
Несколько секунд я стою не шевелясь, жду, когда глаза привыкнут к темноте. Потом оглядываюсь, пытаясь разобрать очертания предметов, всматриваюсь до рези в глазах.
Делаю маленький шаг, но тут же запинаюсь обо что‑то и лечу вниз. Мелкий гравий впивается в ладони, ударяюсь о пол, усыпанный им, и глухо ойкаю от боли.
– Цела? – чей‑то шепот доносится сбоку.
Неловко переворачиваюсь на бок и сажусь. Подтягиваю колени к груди. Запястья горят от тугих веревок.
– Кажется, да… Кто здесь? – повторяю одними губами. Так тихо, что кажется, меня не услышат, но за вопросом следует ответ.
– Меня зовут Андреа. А тебя?
– Кейт. – Лучик надежды, что я не одна, согревает как пламя костра, но он тут же гаснет. – Где мы?
– В Италии.
– Что? – Забываю об осторожности и практически выкрикиваю эту фразу.
По наружной стене ударяют чем‑то тяжелым.
– Молчать! – басовитый приказ отметает все желание перечить конвоиру, но любопытства не уменьшает.
Наступает тишина. Через некоторое время я вновь пытаюсь заговорить, но мне никто не отвечает.
Прислоняюсь спиной к стене и погружаюсь в свои мысли.
Где Я? Как сюда попала? Что со мной теперь будет? Меня продадут в рабство, как предрекал Майкл? А может меня просто убьют? Думать об этом не хочется. Лишь об одной мысли о будущем, страх сковывает все внутри. Нельзя поддаваться ему. Нельзя позволять панике завладеть рассудком.
Надо держаться. Я уверена, шанс сбежать отсюда должен быть. Надо постараться сохранить спокойствие и быть тихой, как мышка.
Но это получается с трудом. Мои пальцы руки заметно трясутся от страха, а на глаза наворачиваются слезы беспомощности. Хочется удариться в истерику, но я не позволяю себе.