Чтобы не сойти с ума, переключаюсь на воспоминания.
А ведь это Майкл накаркал! Он утверждал, что я попаду в руки террористам, если выйду из дома, и вуаля! Как же я ненавижу его!
Внутренний голос тут же подсказывает, что я сама виновата, что не послушала его. Но я снова сердито отметаю эту мысль.
Он же мог объяснить ситуацию. Мог попросить вежливо, а не орать как припадочный. Мог бы не распускать руки, а просто… Он вел себя как будто я его собственность. Будто он все уже давно решил и меня не спросил. Будто я ему только принадлежу, и только ему решать, что позволять мне, а что нет. Он решал за меня, и это выбивало из колеи, как несущийся на полной скорости товарняк.
Но, послушай я его тогда, сейчас сидела бы в собственной квартире на новом диване и читала книгу. Неприятно признавать свою неправоту. Но рядом с Майклом я будто тупею. Будто мозги перестают работать, и я творю дичь.
Когда он поцеловал меня, я будто с катушек слетела. Меня накрыло с головой. Я будто вмиг отупела и повела себя как последняя идиотка. Ответила на его поцелуй. Потеряла над собой контроль, позволила ему зайти так далеко, как никому никогда не позволяла.
И самое страшное во всем этом то, что я не хотела останавливаться.
Он был таким обезумевшим. Так настойчиво ласкал меня, заставляя забыть обо всём. Да, он умел это делать, но ведь в этом нет ничего особенного. Просто хорошая техника, которую можно освоить.
Интересно, а Стив когда‑нибудь научится так же?
Вздыхаю.
Стив не захочет знать меня после того, что со мной случилось.
Я вдруг с кристальной ясностью вижу правду. Я знаю профессора гораздо лучше, чем думала. Стив просто побрезгует мной, после этого похищения. Даже если мне удастся спастись, он лишь похлопает меня по плечу, поздравит с тем, что я жива и уйдет из моей жизни навсегда.
И осознав эту мысль, я больше не могу сдерживаться. В глазах вскипают слезы, и я беззвучно рыдаю, отдаваясь этой обиде и боли. Я была влюблена в него, а теперь потеряла навсегда. Возможно мне даже не удастся сбежать отсюда, и я так и умру в этой темнице.
Как по команде, дверь открывается, и я наконец могу сориентироваться.
Я нахожусь в контейнере, подобные я видела в фильмах. В таких контейнерах переправляют грузы на судах. А тут в нем держат людей. Таких как я девушек тут больше десяти. Кто‑то спит на полу, кто‑то плачет, как я. Все мы связаны одной судьбой и одним горем.
Меня душит страх.
В проёме возник какой‑то бугай с автоматом.
– Ты, ты и ты за мной, поживее! – тычет дулом в меня и еще пару девушек.
Я вместе с остальными неловко поднимаюсь на ноги, которые подкашиваются, и выхожу из контейнера. Глаза режет дневной свет.
Щурюсь. Один из охранников режет мне путы ножом. Руки мгновенно пронзают сотни иголочек. Кровь начинает приливать.
– Дайте воды, – из контейнера доносится измученный голос одной из девушек. Охранник входит, и я слышу глухой звук удара. Потом стон.
– Кто‑то еще хочет выговориться? – после его громогласного, все как по команде затихают.
Охрана закупоривает контейнер.
Я стараюсь дышать ровно, делать глубокие медленные вдохи, но тошнота подступает все ближе.
Мне кажется, что я уже не смогу сдержаться.
Один из вооруженных людей подталкивает меня в спину.
– Вперёд, – командует, и я безропотно подчиняюсь.
Нас троих ведут в какое‑то обшарпанное здание. Мне кажется, что это госпиталь, судя по облезлому красному кресту на выцветшей стене. Входим внутрь. Узкие коридоры виляют как лабиринт. Нас приводят к какому‑то кабинету с табличкой на итальянском. Охранник дважды ударяет по двери прикладом, и в проеме появляется какой‑то старик в белом халате.
Он что‑то говорит нашему конвоиру и тот кивает. А потом подталкивает одну из нас и с акцентом произносит.
– Пошла!
В дверь входит первая девушка. Около десяти минут ее нет, потом доктор выводит ее, обращаясь к охраннику.
Я плохо понимаю по‑итальянски, хотя я пыталась когда‑то учить этот язык.
Но различаю слова «дом», «удовольствие» и имя Сержио, кажется.
Охранник кивает и подзывает какого‑то типа.
Бросает тому приказ про «бордель Сержио» и толкает девушку ему в руки. Одну из нас уводят. Мы остаемся вдвоем.
Следом за первой уводят вторую девушку. Я схожу с ума, стоя под дверью. Мне страшно, хочется упасть на колени и зарыдать, но я держусь, думая, как в этой ситуации поступила бы моя сестра.
Лилит обязательно была бы сильной. Она всегда была такой. А мы сестры.
Десять минут тянутся как жвачка.
Вздрагиваю, когда еще одну девушку уводит какой‑то Карлито.