Заставляю себя вникать в происходящее на экране.
К чёрту всё. Я поговорю с ней потом.
К концу фильма миска с попкорном стремительно пустеет, хотя я практически к нему не притрагиваюсь. Мисс Острый Язычок съедает все сама.
Фильм оказался нудятиной. Я едва не уснул, а вот Кейт…
Замечаю, что она уютно устроилась в кресле‑коконе и мирно спит.
Улыбаюсь, испытывая какое‑то изощренное удовольствие от того, что она уснула практически на моих руках. Выпрямляюсь на пуфе, изучая спящую бестию. Она так красива, когда не бросает свои заносчивые взгляды, когда не сыплет ругательствами, когда не уничтожает меня своим сарказмом. Черты ее лица разгладились и смягчились. Каштановые волосы рассыпались по плечам, укрывая их вуалью, достающей до самого пола. Ресницы отбрасывают тени на молочную кожу щёк. Сочные губы чуть припухли ото сна, и мне захотелось попробовать их на вкус. Но я понимаю, что еще не время. Я напугаю ее, если раскрою ей сейчас все карты.
– Кейт. – Шепчу, слегка подталкивая ее в плечо. Ноль эмоций. – Малышка, проснись.
Она не реагирует, продолжая лежать без движения. Протягиваю руку и касаюсь ее щеки. Еще раз, уже увереннее и настойчивее. Черт возьми, да она вся горит! У неё жар! Повезёт, если это обычная простуда.
Придвигаюсь ближе и легонько трясу ее за плечо. Кейт открывает глаза, и тут же закрывает их снова.
Отлично. Только этого мне не хватало.
Подхватываю спящую бестию на руки и направляюсь к выходу из кинотеатра.
Глава 20 Майкл
Наши дни.
Самолет приземлился пятнадцать мину назад.
Ожидаю свой багаж вместе с остальными пассажирами и нервно поглядываю на часы.
Мне не составило труда выяснить, куда отвезли Кейт. Это как дважды два. Татуировка на руке похитителей. Клан Моретти. Естественно Италия, ведь эта семья крышует весь мафиозный бизнес в этой стране.
Вопрос лишь в том, как они переправляют такое количество девушек через границу, не боясь, что их накроют. Это мне еще предстоит выяснить.
После аэропорта размешаюсь в гостинице. Бросаю сумку с вещами на пол и тут же поднимаю трубку стационарного телефона. Набираю городской номер старой знакомой, с которой не пересекался уже несколько лет.
Она поможет мне кое‑что выяснить. Если конечно согласится сотрудничать…
– Слушаю… – в трубке раздается красивый голос, и мое сердце сжимается от тоски по прошлому. Я не думал, что будет так больно.
– Привет, цветочек, – произношу негромко.
На том конце вздыхают.
– Если это чья‑то шутка, то не смешно, – голос напитывается раздражением.
– Это я, малышка, – признаюсь честно и застываю, ожидая ее ответ.
– Слушайте, идите в задницу! – Она уже готова бросить трубку, но я не позволяю ей, торопливо назначая встречу.
– Встретимся на нашем месте сегодня в четыре. Надо поговорить.
Жму отбой.
Она обязательно придет. Не может не прийти. Слишком многое связывало нас когда‑то.
Разваливаюсь на диване, смотрю на часы. У меня есть еще несколько часов, чтобы поспать, ведь прошлой ночью такой возможности не представилось.
Как только Эдвард показал Халку изображение розы, той самой татуировки похитителей, тот словно слетел с катушек. Начал орать и тыкать этой чёртовой бумажкой мне в лицо. Таких рисунков можно найти сотни, а то и тысячи. Весь интернет ими кишит. Я считал именно так, когда набивал себе подобную на груди.
Мне нравилась эта роза. Я не хотел уподобляться торговцам секс‑рабынями, я вкладывал совершенно иной смысл в это изображение. Она напоминала мне о бабушке.
Её сад славился на всю округу.
Она обожала розы всех сортов и расцветок. И цветы отвечали ей взаимностью. Когда в детстве я ссорился с отцом, то убегал к бабушке и прятался в ее саду. Запах роз усмирял мой мятежный характер. Иногда я даже засыпал на гамаке около крыльца. Это самые приятные воспоминания из моего детства.
Но потом бабушка умерла. И больше у меня не было убежища. Точнее того убежища, которое согревало бы мою душу изнутри. По крайней мере, три года после её смерти. А потом я нашел свой спасательный круг.
Но хвататься за него так часто, как мне хотелось бы, я не мог. Только изредка, мне удавалось сбежать ото всех и побыть там, где мне больше всего хотелось.
Улыбаюсь. Эти воспоминания спрятаны в самой глубине моей души. Я не рассказывал о них никому. И не собираюсь впредь. Так, с улыбкой на лице я засыпаю…