– После аварии мое прежнее лицо вряд ли можно было спасти. Пришлось обращаться к хирургу, чтобы он собрал меня как Франкенштейна. Я несколько месяцев провалялся в коме, я не помнил, кто я, и что произошло. Меня приняли за другого человека, и я несколько месяцев жил под чужими документами. Только недавно память ко мне вернулась, и я сразу вылетел домой…
– Я думал ты погиб, Джакомо… – Голос Карлоса дрогнул. И я понимаю, что отец действительно тяжело переживал утрату. Но он так же безмерно рад моему возвращению. – Я счастлив видеть тебя здесь!
– Я тоже рад оказаться дома. Как дела у Камиллы? – Откидываюсь на спинку кресла, разваливаясь в нем, как любил в детстве. Только тогда оно казалось мне огромным, а сейчас я едва умещаюсь в него.
– О, она по‑прежнему не дает мне покоя, заставляет принимать лекарства, следить за режимом. Как мне надоело это всё! Грустно осознавать, но я старею. Мне уже пятьдесят три. – Карлос искренне улыбнулся. – Но теперь это не важно, главное ты вернулся. И, надеюсь, вскоре займешь моё место.
Смеюсь. Мой отец всегда был негодяем, но семья для него важнее собственной жизни, этого не отнять.
– Ты выглядишь гораздо моложе своих лет. Рановато уходить на покой. – Поднимаюсь и направляюсь к бару. В юности я частенько таскал алкоголь отца, пока тот не видит. И сейчас уже привычным жестом открываю дверцу, вынимаю два бокала со льдом и плескаю в них своего любимого односолодового виски. Возвращаюсь, передаю один бокал отцу, со вторым в руках падаю обратно в кресло.
– Франческа по‑прежнему не замужем. – Он выглядит безмерно довольным жизнью. Даже когда я был «жив», я едва ли видел его в таком хорошем расположении духа. – Думаю, раз ты вернулся, можно вновь поднять вопрос о вашей помолвке.
– Вот как? – удивленно вскидываю брови. – В таком случае, нужно немедленно нанести ей визит. Надеюсь, она не упадет в обморок при виде меня.
Улыбаюсь отцу, тот салютует в ответ.
Глотнув, чувствую, как внутренности обжигает. Смакую неповторимый вкус. Вспоминаю юность.
– Его все еще производят? Я думал, ты прикончил весь этот сорт, – киваю на стакан. Карлос в ответ мечтательно улыбается.
– Они делают его специально по моему заказу.
– Это лучшее, что я пил за последние три года, – признаюсь честно.
Осушаю остатки напитка залпом, поднимаюсь с кресла.
– Надеюсь, ты меня извинишь, мне нужно отдохнуть. Я благодарен тебе за подарок. Это очень кстати. – Бросаю короткий взгляд в сторону Кейт. Она вся сжимается, пытаясь слиться с диваном.
Карлос смеется.
– Ты мой сын. Для тебя все самое лучшее. Так было и будет всегда!
Подхожу к отцу, и тот стискивает меня в медвежьих объятиях. Он отстраняется, и в его глазах стоят слезы.
– Можешь ли ты представить, что я сейчас испытываю? – Карлос и вправду стареет. Так расчувствоваться. – Господь услышал мои молитвы и вернул мне тебя.
– Хорошо вновь оказаться дома. – Улыбаюсь искренне. Ощущаю ноющее чувство ностальгии в груди. Подхожу к Кейт и смотрю на нее сверху вниз. Она поднимает на меня затравленный взгляд.
– Идем! – Отдаю приказ колючим тоном.
Она боязливо поднимается и выходит вслед за мной в коридор. Молча поднимаемся в мою комнату. Кейт выглядит такой бледной, будто я веду ее на плаху. Хотя в этом и есть доля правды.
Едва мы оказываемся у меня, я киваю в сторону кровати, закрывая дверь комнаты изнутри.
– Раздевайся! – Бросаю небрежно. Щелкаю замком, прохожу в комнату, которую когда‑то занимал. В ней тоже ничего не изменилось, она выглядит так же, как и три года назад. Темно‑синие оттенки сочетаются со вставками из красного дерева, образуя гармоничный дуэт. Огромная кровать, которая когда‑то вызывала во мне желание построить из нее шалаш, накинув вместо балдахина огромную простынь, теперь кажется меньше. В этом доме не изменилось ничего. Чего нельзя сказать обо мне…
Ослабляю галстук и снимаю пиджак. Оборачиваюсь и вижу, что Кейт даже не пошевелилась с того момента, как мы вошли. Она по‑прежнему стоит на месте, и как загипнотизированная смотрит на кровать.
– Я не ясно выразился? – Раздраженно отрезаю. Она вздрагивает. Поворачивается ко мне, бросая в мою сторону молчаливый упрек. А потом нехотя идет к кровати и начинает расстегивать платье.
Подхожу к бару и наливаю себе еще порцию виски. Падаю в кресло и закидываю ногу на ногу. Кейт неловко расстегивает молнию на платье, а я с упоением смакую ее невесомый образ.