– И я не думаю, что нравлюсь тебе. Ведь это не мне ты обещала свои руку и сердце, Катрин…
Мои глаза распахиваются шире от негодования и растерянности.
– Но именно я… – толкается в меня, разрывает на кусочки своим напором, я вздрагиваю, зажмуриваюсь, вся сжимаюсь под ним, всхлипываю, прикусываю губу, чтобы заглушить стон боли. – Именно я… теперь твой первый мужчина… – его голос срывается на хрип. Майкл на несколько секунд замолкает, застывая внутри и не двигаясь. Обхватывает мое лицо ладонями, стирает слезы большими пальцами и выжидает, вынуждая меня открыть глаза и поймать его взгляд. Глаза цвета черного кофе заглядывают в самую душу, и мое горло сдавливает от знакомого ощущения. Я будто заглядываю в глаза Джеку. В тот момент, когда он учил меня плавать вновь, и едва не поцеловал, или в тот, когда посреди ночи я встретила его на пляже. Я уже видела этот взгляд, именно он заставлял меня мечтать о нем каждую ночь напролет. Этот глубокий проникновенный черный взгляд. И этот дурманящий голос, который я узнала бы из тысячи. Голос Джека Моретти. – И я сделаю все, чтобы остаться единственным. Всё, Катрин! Даже если для этого придется разлучить тебя с сестрой…
Подчеркивает свои намеренья, и по моей коже рассыпаются мурашки.
– Я ненавижу тебя, Джек… – сдавленно шепчу. Он снова сделал это. Снова заставил меня за одну секунду перейти от влюбленности к ненависти. – Всегда ненавидела, и всегда буду!
– Малышка… Мне на это плевать.
Эти слова были последним, что он произнес, прежде чем начать двигаться во мне. Его плавные неспешные толчки медленно сменились более яростными и грубыми, более спешными и сумбурными. И вместе с этим боль от его проникновения постепенно затмило удовольствие, которое мне никогда прежде не доводилось испытывать. Но я не могла сдаться так просто. Я не хотела так просто сдаваться.
Майкл кончил в тот самый миг, когда дрожь удовольствия едва не поглотила меня. Я была на грани. На самой тонкой грани лезвия, с которой едва не сорвалась в бездну. Едва не сорвалась, но устояла. Устояла лишь благодаря тому, что цеплялась за его мощную шею, мечтая свернуть ее.
Его так долго и бурно потряхивало, что обрывки этого ощущения передались и мне. Горячее дыхание опаляло мою шею, пульс не стихал, горячая влажность его кайфа обдала все внутри будто кипятком. Наконец его мощное тело обмякло на моем. Я попыталась выбраться, оттолкнуть его, но сильная рука, запущенная под мою поясницу не дала мне сдвинуться.
– Мы еще не закончили… – хрипит, приподнимаясь на локтях. Заглядывает в мои глаза, и я вижу, как затуманился его черный взор. Затуманился, но не лишился той самой ясности.
– Разве одного раза не достаточно, чтобы потерять интерес? – ядовито цежу, стараясь сделать голос как можно более отстраненным.
– Жаль тебя огорчать… – отзывается и невесомо отводит прядь волос с моей щеки. Потом выпрямляется надо мной в упоре лежа, и меня будто громом поражает, когда я вижу на его груди татуировку. Изображение розы прямо над сердцем. Очень красивый рисунок, изящный, а снизу надпись.
la mia aria
Я неосознанно касаюсь рисунка кончиками пальцев, и меня будто молнией пронзает воспоминанием. Мой сон.
Sei l'aria che mi nutre. Ты – воздух, которым я дышу. Мой воздух . Запомни Катрин. Я найду тебя.
Поднимаю взор и натыкаюсь на ответный. Майкл замер, будто время остановилось, и так же безмолвно смотрит на меня будто погруженный в такой же гипноз, как и я. Будто частичка его души, которую он не собирался обнажать, все‑таки открылась, и он не знает, что делать теперь.
– Воздух, которым я дышу… – шепчу, будто читаю шрифт Брайля на его груди, веду по буквам пальцем. – Мой воздух… Когда ты сделал эту татуировку?
Майкл прикрывает глаза, будто ему больно от моего прикосновения, сглатывает, и глухо произносит.
– Восемь лет назад.
Потом берет себя в руки, бережно выходит из меня и торопливо поднимается с постели. Шагает в ванную, за ним закрывается дверь, а я еще несколько секунд смотрю ему вслед, безотчетно прижимая к груди его рубашку, которой прикрыла свою наготу.
– Восемь лет назад, – повторяю шепотом. Мозг вопит об абсурдности этой мысли, но глупое сердце снова живет своей жизнью. Именно восемь лет назад я впервые встретилась с Джеком Моретти.