Долю секунды он смотрит на меня непонимающе, а потом хмурится.
– Я хочу, чтобы ты сидела в комнате и не высовывалась. Камилла будет приносить тебе еду. Никому, кроме неё не открывай, – произносит холодно, и я отдергиваю руку, стыдясь этого глупого проявления чувств.
– Если Карлос решит достать меня, никакие замки его не удержат.
– Он тебя не достанет. – Чеканит, ссаживает меня со своих колен. Поднимается с кровати. Его загорелый торс выглядит устрашающе, но вопреки ожиданию я не чувствую страха внутри.
– Меня не будет до вечера. Не наделай глупостей… – читает мне нотации как маленькому ребенку. Я злюсь, смотрю на него волком. Майкл, Джек, кладет на тумбочку пистолет. – Умеешь обращаться с оружием?
Я растерянно киваю. Он выжидательно смотрит на меня.
– Я посещала курсы самообороны, там нас учили, как эта штука стреляет.
– Отлично. Держи его при себе.
Сажусь на постели, плотнее укутываясь в халат.
– Почему ты помогаешь мне?
Майкл, Джек предал всех друзей, вернувшись к отцу. Но откуда такая забота о сестре бывшей коллеги? В прошлом мы не дружили. Когда я знала его, как Джека, и после, с Майклом нас никогда не связывала дружба, а, тем более, взаимоуважение. Скорее наоборот. И это сбивает с толку. Если бы дело было в простом сексе, он не стал бы заморачиваться.
Майкл задумчиво смотрит на меня, и так ничего и не ответив, выходит из комнаты.
Весь день я напряженно прислушиваюсь к шагам в коридоре. В страхе замираю, когда кто‑то проходит мимо. Сжимаю пистолет под подушкой, стараясь быть на чеку, если Карлос придет за мной. Готовлюсь к худшему. И это выматывает.
Ко мне дважды приходила Камилла с подносом. Скорее всего по поручению Майкла. Она поцокала при виде моего лица в синяках. И принесла какую‑то вонючую мазь, сетуя по‑итальянски.
– Обработай синяки, так быстрее заживет.
Я не ответила. Просто дождалась, когда она выйдет и закрылась на засов.
Порылась в гардеробе Майкла, нашла там джинсы и мужскую футболку. Оделась, хоть одежда и была велика. Видимо, эти вещи принадлежали Майклу, Джеку, когда он был подростком. Они не такие огромные, как те, что он носит сейчас, но все равно изрядно свободные. Отлично подойдут, чтобы хоть чуть‑чуть почувствовать себя не такой уязвимой.
Сажусь у окна, пистолет держу при себе. Майкл так и не появился, хотя уже вечер. На зеленый сад, в котором я полола цветочные клумбы, опустился вечер. Теперь можно было различить лишь очертания предметов. Они как черные тени выделялись в темноте наступающей ночи.
Я схожу с ума от тревоги.
Надо отвлечься.
Воскрешаю в голове воспоминания о встречах с Джеком. Как я могла не замечать сходства Майкла с парнем из прошлого? Да, я не часто видела Джека, но, мне казалось, я запомнила каждую черточку на его красивом лице. Он сделал пластику, но глаза остались прежними.
Вздыхаю. Я совсем не разбираюсь в людях. Майкл, он же Джек, оказался предателем…Неужели, прожив на свете двадцать один год, я так и не научилась этому? Сворачиваюсь клубочком на кушетке у окна и засыпаю.
Тонкий едва различимый звук выдергивает меня из сна. Открываю глаза, суетливо сажусь на кушетке. Сжимаю пистолет. Сонный взгляд натыкается на темную фигуру в кресле напротив. Позвякивание кубиков льда о хрусталь повторяется.
– Наконец‑то проснулась… – голос, пробирающий до мурашек отвращения, звучит безжизненно. Из него будто вынули все эмоции, сделали его стерильным. Но неприятный скрежет все равно действует на мои нервы, заостряя все окончания. Натягивая их в струну. Вытягиваю руку с пистолетом перед собой. Дуло дрожит.
– Ты думаешь, эта штука меня остановит? – Дон Карлос интересуется равнодушно.
Снимаю оружие с предохранителя.
– Сейчас узнаем, – произношу с угрозой.
– Ты так и не поняла? – отпивает янтарь из стакана. – Меня возбуждает сопротивление! Это сладкое ожидание, когда жертва бьется в попытке спастись, а кровь в твоих жилах течет всё быстрее в предвкушении пира…
– Вы больной человек! – Не дышу. Одно неверное движение и дрожащая рука сорвется.
– Возможно… – жмет плечами…– Такой же больной, как и мой сын.
Мотаю головой, будто не верю в его слова. Меня буквально раздирает на части противоречивость. Джек спас меня от Карлоса и охраны, но и сам обращается со мной как с пылью под ногами. Почему?
– Я никак не возьму в толк, чем ты его зацепила. – Карлос задумчиво постукивает кончиком пальца по плотно сжатым губам. – Он всегда легко относился к своим игрушкам. Но в этот раз, что‑то изменилось.
Мои руки плотнее сжали рукоять пистолета. Я начинаю задыхаться. Нельзя паниковать сейчас. Это может дорого обойтись.