– Сантьяго, что здесь происходит?
Мой взгляд мечется от одного урода к другому.
– Я хочу её себе, Карлос. – Жирдяй облизывает взглядом мою грудь под белой униформой. Я жалею, что замазала синяки тоналкой, может это отпугнуло бы озабоченную свинью.
– Она уже побывала с мужчиной, выбери себе любую другую. – Хозяин дома ведет рукой в сторону зала, как бы демонстрируя обилие девушек в униформе.
– Я хочу именно эту шлюху! – Настаивает Сантьяго. Мне бы в пору удариться в истерику, но вакуум, сменивший чувства, снова приходит на помощь полным штилем эмоций.
Карлос задумчиво тянет, изучая взглядом мое непроницаемое лицо.
– Ты можешь купить ее Сантьяго. Если готов выложить двести тысяч, она твоя!
Я не верю своим ушам. Он что, издевается? Как можно, вот так запросто, продать меня кому‑либо?
Сантьяго кивает, выхватывает из моих рук поднос и толкает другой официантке.
– По рукам, Карлос! – крепче хватает меня за запястья. – Ты идешь со мной, малышка.
Не успеваю сказать ни слова, меня уводят с приема наверх. В сторону комнат второго этажа.
Мужлан заволакивает меня в комнату, судя по всему именно сюда его разместили на сегодня.
– Ты такая сладкая, птичка! – толкает меня к стене, зажимает. Я пытаюсь оттолкнуть его, но это все равно, что пытаться оттолкнуть стену. Его колючее лицо царапает мою щеку, от отвращения я готова блевать, меня парализует страх, и он же придает сил не сдаваться. Ударяю жирдяю в пах коленом, но не попадаю. Он отрывает меня от стены и швыряет на кровать. Я ударяюсь о матрас, легкие перехватывает, когда туша падает на меня сверху. – Не сопротивляйся, тебе даже понравится.
Кричу. Позволяю себе ту глупость в надежде, что кто‑то придет на помощь. Жирдяй накрывает мой рот ладонью, попутно шаря второй рукой под моей юбкой.
Мычу, пытаюсь чтобы слова звучали внятно.
– Слезь с меня! – ерзаю под ним.
– Молчи, сука! Ты меня достала! – замахивается и ударяет меня по щеке. Она вновь разверзается болью, он ударит по синяку, и у меня звенит в ушах.
Дверь в комнату открывается и тут же закрывается. До моих ушей доносится женский стон. Я каменею, как и мой насильник. Мы оба сбиты с толку.
Сантьяго напрягается и с кряхтением встает с меня. Я торопливо откатываюсь на другую сторону кровати и отскакиваю прочь. В комнате темно, и я не могу разглядеть источник суеты. Мне с трудом удается совладать с собой. Меня все еще колотит. Одергиваю униформу, пытаюсь прикрыть тело, которое едва не осквернил этот маньяк.
– Кто здесь? – Гнусный голос толстяка разносится по тёмному помещению.
Суета стихает. Через секунду загорается свет.
Майкл едва успевает привести себя в порядок, но его рубашка по‑прежнему расстегнута. Франческа одергивает подол своего мини‑платья. Её волосы в беспорядке, помада размазана. Голубки решили уединиться, и не учли, что в комнате может быть кто‑то другой.
Если бы я могла, я провалилась бы сквозь землю. Никогда еще я не чувствовала себя такой униженной! И никогда мне не было так больно!
Опускаю голову, пулей вылетаю из комнаты. Забегаю за угол и прижимаюсь к стене. По щекам градом катятся слезы, неужели я никогда не смогу спастись из этого ада?
Эта похотливая скотина чуть меня не изнасиловала!
Но адская боль в груди давит не поэтому. Мне хочется забыть эту сцену, но я не могу.
Алые ногти невесты, впивающиеся в голую грудь Майкла. Его рука, у неё между ног. Потемневшие от страсти глаза.
Этот кошмар будет преследовать меня днями и ночами.
Боже, как же мне спастись? Я хочу домой к сестре. К Стиву. Он никогда не причинил бы мне боль. Он другой: надежный, сдержанный, спокойный.
Внезапно я понимаю, что мне нужно делать. Эта мысль абсурдна до безобразия. Но именно в этом её прелесть.
У меня все равно не было выбора. Жить в этом аду, ожидая насилия, или однажды переступить через себя и попытаться спастись?
Слышу шаги где‑то сбоку и торопливо стираю со щек слезы.
Сантьяго растрепанный и взволнованный проходит мимо и подскакивает, не ожидая встретить тут меня.
Такая реакция позабавила бы, не помни я, каким животным он был минуту назад.
– Вот ты где!
– Вы купили меня у Дона Карлоса, – говорю спокойно, хотя и не ощущаю ни капли подобных чувств.
– Я уже не уверен, нужна ли мне такая стерва! – обиженно огрызается, и с чувством оскорбленного достоинства отворачивается. Я хватаю его за рукав. Он ошарашенно поворачивается.
– Я отдамся вам добровольно и буду покорной столько, сколько вы захотите. Но в обмен вы пообещаете переправить меня к сестре.