Растение было крупным. Большой, сантиметров шестьдесят в диаметре ярко-красный бутон, как у розы или мака, на коротком, толстом, с человеческую руку стебле, из которого торчали острые шипы. Большие листья были сомкнуты, а бутон чуть наклонен над краем крыши.
Мичиган принюхался. Ничего.
Цветок спал.
Сделав несколько шагов, Митч снова остановился, разглядев под цветком и среди вьющихся корней знакомые белесые «снежинки».
Цветок. Всего лишь паршивый цветок.
Стрелять показалось Зэфу глупым, он даже чуть улыбнулся и, закинув карабин на плечо, вытянул из ножен нож. Конец тебе, сволочь. Приблизившись к растению, он опустился на колени и, немного помедлив, приноравливаясь, осторожно взялся одной рукой за стебель, стараясь не уколоться о шипы.
Поднес лезвие к самому основанию, намереваясь срезать бутон, но как только начал делать надрез и показался зеленоватый сок, растение неожиданно раскрылось и, издав пронзительный визг, плюнуло в лицо Мичигану сгустком семян-«снежинок». Зэф вскрикнул, на мгновение отпустил стебель, стряхивая с лица шевелящихся тварей, а затем, еще крепче зажав ножку цветка, стал пилить с новой силой.
Лепестки заметались, растение снова начало визжать, и когда Мичиган уже почти закончил, в его руку вдруг впились шипы и, проткнув кожу, стали двигаться внутри по руке.
Мичиган закричал от боли, с ужасом смотря, как сначала под внешней стороной ладони, потом под кистью и выше, двигаясь к локтю, в его теле рвут мясо шипы. Он рванулся, но отнять руку от стебля не получилось.
Тогда, вконец потеряв самообладание, Митч перехватил нож и стал с остервенением рубить свою руку, стараясь опередить шипы.
– Нет! Сука! Не выйдет! Ты! Меня! Не! Сожрешь! Тварь! – с каждым ударом, которому предшествовал широкий замах, полуобезумев, орал Мичиган, не замечая, как ему в лицо летят брызги собственной крови.
Он бил и бил, пока не хрустнула кость и в разрубе отвалившейся руки не показались окровавленные щупальца. Он успел.
Вдруг сзади послышался какой-то шум, и кто-то громко скомандовал:
– Митч, в сторону!
Скорее инстинктивно, чем слушаясь команды, Зэф повалился на доски. Грянул выстрел, снесший половину бутона, брызнувшего оранжевой слизью. Следом второй, разнесший в клочья остатки цветка и его стебля, которые, оторвавшись от корней, опрокинулись с крыши.
– Митч, ты как?.. – Над лежащим Мичиганом склонилось лицо в респираторе и знакомой шляпе.
– Быстрее, у него кровь, – послышался еще голос, и Зэф потерял сознание.
В первое мгновение Мичигану показалось, что он лежит на матрасе в подвале, и он испуганно попытался привстать, но чьи-то руки бережно уложили его обратно. Он был на кровати в небольшом помещении, куда из окна, завешенного ветхой тряпицей, проникал тусклый свет. Невозможно было понять, день это или утро. Мичигану было все равно.
– Не дергайся, – сказал стоявший возле кровати Макмиллан. – Тебе нехило досталось.
Рядом с ним была Тахома и еще какой-то человек с длинными белыми волосами, старый, с чуть раскосыми глазами и лицом цвета печеного яблока. Индеец, сквозь мутную пелену, окутывающую сознание, догадался Мичиган.
Возле ложа, на котором находился Митч, на колченогом табурете сидела немолодая женщина, тоже индианка и, что-то монотонно напевая, словно колдуя, растирала его каким-то снадобьем. Приподняв голову, Зэф посмотрел на свою голую грудь, покрытую небольшими красными ранками. Боли больше не было.
– Эту заразу из тебя несколько часов вытаскивали, – объяснил Макмиллан.
– Где я?
– В небольшой индейской резервации. В паре километров от места, где тебя нашли.
– Я зашел проверить один дом, потом провалился в подвал… Сколько я там был? – повернув голову, Мичиган посмотрел на свою левую руку, чуть ниже локтя туго замотанную бинтом, на котором местами проступали алые пятна.
– Два дня. Мы все облазили, когда ты потерялся, пока не наткнулись на этих ребят. Тогда-то они и рассказали нам о цветке.
– Мы зовем его Flor de la locura. Цветок безумия, – впервые подал голос старик.
– Духи, – тихо проговорил Мичиган. – Там были духи, прикидывавшиеся тобой и Тахомой.
– Никакие это не духи, брат, – покачал головой Рэнди. – Мы обыскали дом. На втором этаже в одной комнате скелет без головы, похоже, женский, с телефонной трубкой, в соседней повешенный. Скорее всего, это случилось очень давно.
Мичиган внимательно слушал.
– В семенах этой дряни, что росла там на крыше, есть какой-то фермент, вызывающий галлюцинации. Они жрут тебя изнутри, пока ты окончательно не свихнешься или не пустишь себе пулю в лоб. Их, оказывается, местами тут много в округе растет. Видели парочку, пока тебя искали. Но излучения от них нет, поэтому дозиметры и молчали.