Он шел по улице, устало переставляя маленькие лапки, шерсть уже промокла и грязными сосульками свисала с боков. Холод пробирал насквозь, хотелось есть, хотелось найти крохотный сухой уголочек, чтобы забиться в него и хоть немного согреться, но всюду были лишь лужи и стена дождя. Малыш залез под почти облетевший куст и тихонько мяукнул. Кого он звал? Наверное, он и сам не знал. Но выскочившая в этот момент из подъезда Натка услышала в этом писке столько отчаяния, что, не разбирая дороги, ломанулась к злополучному кусту и, присев, выудила оттуда маленький промокший рыжий комок. Схватила, засунула под куртку и бегом бросилась обратно в дом.
Переодевшись и высушив себя и котенка, Натка снова заварила себе чай взамен уже остывшего. Рыжее чудо, высохнув и вылакав блюдце молока, превратилось из жалкого рыже-коричневого скелетика в ярко-оранжевый комок пуха, который изо всех сил пытался штурмовать табуретку в попытках на нее залезть.
Подхватив котенка рукой, Натка снова устроилась на подоконнике. За окном по-прежнему лил дождь, ветер гонял опавшую листву, а по ее ногам топали маленькие лапки, исследуя, щекоча усами и слегка впиваясь крохотными коготками в кожу.
Улыбнувшись, девушка поднесла к губам чашку и вдохнула аромат чая. Почему-то в этот раз из чашки пахло летом, ромашкой, солнцем, яблоками, травой и полевыми цветами. Это был запах ее лета, одного из тех ее сумасшедших дней, которые вызывали у Зойки насмешливую улыбку и вздох недовольства у Антона, как и причина ее так называемых «чудачеств» — Димка.
Рыжий исследователь наконец-то нашел для себя наиболее удобное положение и довольно замурчал. Натка вновь вдохнула аромат, позволяя себе погрузиться в воспоминания.
Димка как обычно сломал все ее планы. Хорошо хоть позвонил. Он вообще никогда не спрашивал, не уговаривал и не интересовался, просто приезжал, сажал Натку на свой байк и утаскивал в какое-то одному ему известное место. В этот в заброшенный колхозный яблоневый сад. Яблоки были везде: на деревьях, под ними, между ними. Воздух знойного летнего дня, казалось, пропитался их сладким запахом вперемешку с горькой полынью, терпкой травой и пряными ароматами каких-то цветов. В ярко-синем, безоблачном небе свистела неизвестная, одуревшая от жары птица, а они как малые дети весь день носились по этому саду, ели яблоки, валялись под деревьями. Натка плела венки и хохотала как сумасшедшая над, казалось бы, самыми банальными фразами.
Потом, конечно, был долгий разговор с Зоей и Антоном, потому что, сбежав в свой дурацкий сад, она пропустила какую-то модную премьеру, переломала ногти и вообще повела себя крайне безответственно, забыв дома телефон и заставив переживать Антона.
— Да ладно вам, — отмахнулся от всех обвинений Димка. — Этих ваших премьер еще будет, а лето — оно каждый год разное. — Поцеловал Натку в щеку и снова укатил на своем мотоцикле, оставив после себя запах, яблок, солнца, бензина и какой-то свободы. Как всегда.
Отхлебнув из чашки, Натка задумалась, сколько они знакомы? Пять, десять? Пятнадцать лет? Казалось, Димка был в ее жизни всегда, и в то же время его никогда не было. Он появлялся в ее жизни в тот момент, когда каким-то шестым кошачьим чутьем угадывал: он нужен. Появлялся, помогал и вновь исчезал. По крайней мере, последние три года было именно так, после того как она начала встречаться с Антоном.
Антон... Натка сделала еще один глоток, вспоминая, как они познакомились. Высокий, статный красавец, аспирант, ему уже тогда прочили отличное будущее. Всегда собранный, деловой, уверенный в себе. Натка до сих пор помнила свой шок, когда этот принц из всей толпы девушек, томно вздыхавших ему вслед, выделил и начал ухаживать именно за ней, с ее кроссовками, длинными свитерами, потертыми джинсами и вечно торчащими в разные стороны рыжими вихрами.
Ухаживал Антон так же, как и выглядел — идеально. Красиво, уверенно и по правилам: с цветами, кофе, модными премьерами и выставками, прогулками и неожиданными романтическими подарками.
Не прошло и недели, как Натка поняла, что влюбилась, даже больше — потеряла голову. Рядом с Антоном она вся подтягивалась, ей так хотелось ему соответствовать, тоже быть идеальной во всем. Рваные джинсы и кроссовки сменили классические платья и туфли, короткие ногти — благородный «френч». Она так старалась не разочаровать его, что и сама не заметила, как в ее жизни все «хочу» сменились на «надо» и «должна». Вместо привычного круга общения рядом оказалась Зоя, всегда с иголочки одетая, всегда «я знаю как правильно».