— А откуда у тебя кот-то взялся? Антон же терпеть не может живность? — Голос в трубке даже не пытался скрыть удивление.
— Да я сама еще не знаю, кот это или кошка. Подобрала сегодня. Так ты поможешь??
— Естественно, надеюсь, за час твой Гаврош не умрет. — Натка подхватила котенка на руки и, почувствовав в своей руке круглое, налитое молоком пузико, рассмеялась. — От голода — несомненно.
До положенного времени оставалось еще минут двадцать, когда Натка с котенком начала всматриваться в сумерки за окном, ожидая появление знакомого байка. Натка почему-то поймала себя на мысли, что ничего не знает о своем ожидаемом госте, точнее, о его последних трех годах. Как он живет? Где? Чем? Кем работает? Есть ли у него девушка? Во время их встреч — побегов он расспрашивал о ее жизни, планах, а на все вопросы о себе отвечал уклончиво, что у него все как у всех — нормально.
У подъезда остановилась незнакомая Натке иномарка. Вышедший первым шофер стал быстро вытаскивать из багажника какие-то коробки и складывать их под козырек подъезда. Дверь пассажирского сиденья открылась, выпуская фигуру мужчины, судя по положению руки, общающегося по телефону. Пара фраз, рукопожатие — и вот машина с ленивой грацией уже покидает их двор.
Очередной раз оторвавшись от окна, Натка посмотрела на часы и полезла в холодильник. Вечер, с работы, конечно, Димка придет голодный, а рев мотора она и так услышит, не гипнотизируя двор.
Натка не успела толком ничего даже достать, как в дверь позвонили. Она метнулась к окну, но перед подъездом было пусто.
— Может, не он? — мелькнуло в голове.
Однако за дверью действительно стоял Димка, с его вечно задорной улыбкой, искоркой в карих глазах и черном официальном и явно недешёвом костюме. Натка немного оторопела. Как-то это все не вязалось с привычным ей образом раздолбая байкера.
— И где наш виновник торжества? — Не давая ей опомниться, парень вручил Натке какую-то коробку и начал затаскивать остальные в прихожую.
Виновник бодрой рысью выскочил из-за угла, выгнулся дугой, распушив хвостик, и уже через минуту доверчиво замурлыкал в руках Димки.
В коробках и пакетах оказалось полное кошачье приданое, начиная от корма и заканчивая витаминами, переноской и домиком. Все это парень быстро и по-хозяйски расставлял по ее комнате, периодически рассказывая, что с этим всем делать. Ната ходила за ним хвостиком, пытаясь сразу освоить столько новой информации и не наступить на крутящегося под ногами котенка.
А потом Димка помогал все еще немного шокированной Нате накрывать на стол, потом вместе заваривали чай. На предложение кофе парень отмахнулся:
— В офисе надоел.
Потом, смеясь и брызгаясь, мыли посуду, смотрели какой-то фильм и наблюдали, как совсем осмелевший рыжий свободно путешествует по дивану, полу, их ногам, рукам и головам. Смеялись до слез от проделок рыжего комка, когда тот со всей серьезностью пытался атаковать фантик на веревочке.
А потом Димке позвонили, и он, вмиг став серьезным, говорил о каких-то слабо понятных Натке вещах, из которых более-менее знакомыми были лишь поставки, доставки, сроки, и что-то строчил у себя в ежедневнике. А девушка тихо стояла за его спиной, положив руки парню на плечи и, всей кожей ощущая легкость, покой, правильность всего происходящего, и ловила себя на том, что впервые за два последних дня она улыбается, искренне и по-настоящему.
А потом они с Димкой целовались на темной кухне, вздрагивая от каждого шороха, как старшеклассники в школьном коридоре.
Утро встретило Натку неожиданно яркими лучами из окна, покоем в собственной душе и мурчанием кота, удобно устроившегося у нее в изголовье.
— Доброе утро, Рыжик.
Натка довольно потянулась и с улыбкой посмотрела в глаза парню:
— Дим, почему ты..
— Тсс, — парень закрыл ей рот рукой, прося не продолжать.
— А зачем? Ты сама должна была для себя решить и во всем разобраться. Ну а я... Я просто был рядом.
— Но как? Ты... Байки и...
Димка рассмеялся, откидываясь на подушку.
— Рыжик, а кто тебе сказал, что это нельзя совмещать? Я еще и дайвинг люблю, и по скалам лазаю. Тебе понравится. Да и ребята, с которыми работаю, точно такие же. Мы ведь сами придумываем себе правила, ограничения, сами создаем для себя клетки. Ничего криминального в этом нет, плохо другое. Плохо, когда мы в них пытаемся заключить еще и других людей, причем чаще всего близких, ломая их, подгоняя под себя, под свои стандарты. И в процессе этого мы совершенно перестаем слышать и понимать. Ладно, я на кухню исследовать твой холодильник на предмет завтрака. И душ на предмет остального, — совершенно не волнуясь о своей наготе, Димка вынырнул из-под одеяла и направился в сторону кухни, прихватив с собой брюки. Котенок, быстро преодолев препятствие из подушек, кинулся следом.