Я не успеваю рассмотреть остальное потолочное диво, как меня задевает плечом на ходу какая-то полногрудая дама. Она, не только не извинившись, но, кажется, что-то недовольно проворчав себе под нос, мол, чего это я «раззявивши рот стою посреди тута», пыхтит и движется, как каток, а затем скрывается в левом выходе в другой зал. Я, решая позже рассмотреть остальную часть росписи, двигаюсь за ней, прикинув, что если уж она с такой уверенностью прошла туда, видимо, там что-то есть и, возможно, это то, что мне нужно.
Часть 5. Путь
Мне всегда везло на мужчин. Хотя, на первый взгляд, можно было бы сказать, что наоборот. Потому что я влюблялась, желая отношений, пыталась сблизиться, а мне отказывали. Иные уходили молча и прекращали контакт, другие прямо и косвенно говорили о том, что они не могут жить со мной по каким-то там причинам. Причины, конечно же, были, на мой взгляд, ни разу не вескими, но, что мне оставалось делать? Я злилась, плакала сама с собой и начинала всё с начала. Но, когда я временем позже встречалась с каждым из ушедших «кандидатов на отношения», я с облегчение понимала, что, продолжи я настаивать на близости, кандидат бы сдался и мы бы жили вместе дальше, но любая из этих связей уничтожила бы меня саму навсегда.
Ведь, как только успокаивались чувства, я уже могла честно себе признаться, что каждый из них похож на тихий провинциальный город, где веками мало что меняется. Я же, всегда ненавидевшая рутины и постоянства, могла находится в таком городке, ну, скажем, два, ну максимум десять дней. Что потом? Скучно. Уезжаю. Двигаюсь. Так, что каждый из отказавшихся от меня делал мне одолжение и даже благодать. Можно точно утверждать, что они любили меня и бросали не по злобе, а защищая меня от моей душевной гибели, давая возможность продолжать мой собственный путь. И к чему это приведет, пока я и сама не знаю, но, судя по жизненным открытиям, было и еще будет много интересного.
Все эти мысли пронеслись у меня в голове, когда я с скоростью пересекла пространство до входа в другой зал, ожидая очутиться в помещении, а оказалась перед грудой камней – здание, вдруг, неожиданно, закончилось. Вокзал был не вокзалом, а некой его декорацией. Всё, где должно было быть продолжение купола и стен, всё это заканчивалось сразу же за входными колоннами в виде рваных кусков железобетонных конструкций, торчащих то здесь, то там, и остатков, хаотично разбросанных на земле. Выглядело это так, как будто прогремел взрыв, оторвав часть здания, разнеся ее в клочья, но, который, почему-то, почти не затронул фасад.
Посреди груды камней вела тропинка, покрытая вытоптанной травой, которая вилась змейкой и уходила за песчаный пригорок, скрываясь из виду. Растерянная я стояла и смотрела вдаль. Солнце уже склонялось к закату и небо окрасилось бордово-красными тонами.
- К сильному ветру завтра, может даже буре.
Вспомнилось мне фраза моего дедушки из детства. Пока я так стояла, замерев, сзади шлепая подбежала Генриетта. Остановилась, дыша мне где-то в районе пятой точки, доверчиво втиснула свою ручонку в ладонь, показывая готовность идти со мной, идти рядом и хоть на край света. Я окинула взглядом её макушку, порядком забрызганное платьице, и тепло подумала о её умении так незатейливо поддержать в нужную минуту. И, правда, её ладонь в моей руку придала мне сил и уверенности, и я тут же решила, что путь наш туда, вперёд, пусть даже в неизвестность, но прочь от полуразрушенных зданий и клеток.
Конец