- Запомните меня такой, какой я и была!- крикнула девушка.
- Как скажешь, милая,- сказал Степной Пес, а когда девушка отползла от края на несколько метров, повернулся к Герману,- давай, пацан, твоя очередь.
Регина пропустила Германа, проследила, за тем, как он начал по тросу свой путь, потом зависла над пропастью и сама. Последним зацепился анархист.
- Да, уж, технологии, черт возьми,- сказал Степной Пес,- жаль будет оставлять штукенцию такую.
Когда они оказались на середине, разверзшейся под ними бездны, по визуальным меркам, по крайней мере, это была середина, на край прискакал заяц. Представлялось и понималось, что это был он. Глаза воспринимали лишь преломления скудного света, производимого от его зеркальных пластин, и мерцание оранжевых глаз. Механизм замер на краю и, очевидно наблюдал, посапывая и рыча своей механической глоткой.
А потом он мигнул светом, и от него, по какой-то невидимой дуге, наверх побежал маячок света. Он словно ударился во что-то, висевшее высоко в мрачной темноте. И над миром этим медленно зажегся свет. Зажегся, и погас опять, погрузив все будущие события во мрак. Оставляя во свидетели лишь луну, теперь спокойно плывущую по чистому черному небу, без туч.
- Сдается мне,- проговорил Степной Пес,- что ни фига мы не победили этих монстров с тобой пацан. Это они нас просто загнали сюда, в Ущелье это.
А в следующее мгновение сверху вниз пролетел большой камень. Он едва не сбил Селесту. И заставил задрожать весь трос.
- Какого Черта?!- воскликнула девушка.
От неожиданности она раскрутилась на тросе, и из кармана ее джинсового пиджачка вылетел телефон. Переворачиваясь в воздухе и с завораживающей периодичностью, отражая своим экраном свет луны, он полетел вниз.
- Вот, черт!- выдохнула Селеста.
- Что? Что это было?!- закричал Герман.
Бородач молчал, но буравил взглядом силуэт Степного Пса. Чтоб смотреть в глаза, был слишком далеко.
- По ходу, это тот камень, что бросил Бородач,- крикнул анархист, и его голос, странным образом, не получивший эха среди этого каменного ущелья, тут же в подкравшемся тумане утонул.
- Но как такое возможно?- не унимался Герман,- тот камень улетел вниз давно!
- Этот камень будет падать вечно,- снова повторил свои слова Бородач.
- Потому что, это Ущелье Смерти,- тихо продолжила Регина.
- И телефон мой тоже?- спросила Селеста,- он, что, тоже вот так же снова сверху прилетит? Бородач, ты не мог что-нибудь бросить поменьше и легче?!
Ей никто не ответил. Бородач зашелестел по тросу дальше.
- Я могу телефон подождать?
- Давай, милая, ползи, - подбодрил Степной Пес,- нам лучше отсюда убраться поскорей. Будем считать, что рассталась ты с не лучшей частью себя.
И будто только и дожидаясь этих слов, черный туман под ними стал окрашиваться в зеленый. Луч-трос задрожал, его стало расшатывать. И путники, висевшие на нем, казалось, больше уже раздумывали не о расстоянии, оставшемся им до стены, не о том, как им туда добраться, а что их может ожидать в этой вдруг позеленевшей, и пришедшей в движение бездне.
******6
Есть два способа уравновесить уравнение, один – решить, второй – выбросить неудобные неизвестные
- Но в таком случае мы рискуем себя же урезать и своим миром оскудеть, если понимаете, что я имею в виду.
Преображенский наклонился к Герману, словно, чтобы секрет сообщить.
- Во втором случае вы рискуете проснуться однажды на улице под проливным дождем в коробке из-под телевизора.
- Я не понимаю,- пробормотал Герман.
- Главное правило созидания собственного мира – уравновешивание. Если все гирьки на весах между собой согласуются и играют, теория будет вас удовлетворять. Но как только решите новые переменные добавить, придется новую Вселенную собирать. Последнее весьма некомфортное занятие, и не всем нравится. Но …,- Преображенский на Германа посмотрел,- но это должно вас навести на мысль.
- Я не понимаю,- снова пробормотал Герман.
И Преображенский продолжил:
- Гравитация – это просто немыслимый заговор какой-то. Человеку нельзя даже равновесие внутри себя найти, Вселенский Шутник взял, да и у нас один полюс вероломно отломал, и выбросил его вон. И мы еще и обречены свою некую гипотетическую половинку искать.
- Но вы же сказали, что мы от полюса к полюсу внутри своей жизни бежим?- проговорил Герман, смутно предыдущий разговор припоминая,- а, послушайте! Ядро условного ветвления?!
- А вы, оказывается, внимательно меня слушаете! Я уже начинал переживать.
- Да-да,- Герман завертел головой,- я должен у вас что-то спросить!
Но Преображенский молча разглядывал его.
- Что здесь должен найти я? Почему я?