- Вот, черт!- кашляя, проговорил Степной Пес,- это была просто тонкая заслонка, из угля! Все туда!
*************13
Если посмотреть на Вселенную, можно увидеть, что центр ее подобен центру улитки, наутилуса, к примеру, и именно там Бог превращается в Дьявола, а Дьявол в Бога, Жизнь становится Смертью, а Смерть Жизнью – там рождает себя Бесконечность
Когда они оказались во мраке, отдышались в прохладе, вдохнули уже влажный воздух, и более-менее пришли в себя, Селеста задала Герману вопрос. В молчании они до этого долго просидели. Глаза к темноте привыкли уже настолько, что уверенно силуэты различали. И делали это настолько хорошо, что понимали, кто именно и где точно в этом новом их убежище сидел.
- А что ты там делал, пока на тросе с закрытыми глазками висел?
- Да, пацан,- поддержал ее Степной Пес,- пора бы уже колоться. Что ты там за закрытыми глазками в своей башке делаешь? Какую же все таки хрень ты от нас там прячешь? Прокачай уже искренность свою.
Герман повертел головой, скорее машинально, нежели, действительно, чтобы кого-то рассмотреть.
- Я с Преображенским говорил,- ответил он,- в смысле, не натурально, а в трансе каком-то.
- Да мы поняли, пацан, заметили б, если бы профессор нас своим присутствием почтил.
- Ядро условного ветвления,- добавил Герман.
- Даже так,- протянул анархист,- старик тебя вниманием не обделил. Не каждому сподобится такое. И что же он тебе сказал?
- У меня дыра в спине, ну, в том смысле, что есть там пустота во мне.
- Мы эту твою легенду помним.
- Да, так вот, он про какую-то надобность ее говорил. Что это есть, дверь какая-то. Типа, форточка. Я обречен ее искать.
- Все это мы и без твоих соплей знаем. Ты глубже, по делу говори.
- Песик, не дави, Германчик сам все расскажет,- осадила Селеста.
Герман вдохнул, и с утверждением проговорил:
- Думал ли кто-то из вас, что можно вернуться внутри своей жизни обратно.
- Чтобы там исправить что-то,- проговорил Степной Пес,- ты нам и это говорил.
- Да, и у каждого есть …..
- Да, черт возьми, краеугольный …..
В темноте раздался сухой стук, и звук падения камешка на мягкий влажный грунт пещеры.
- Камень! Черт возьми,- воскликнул Степной Пес,- молчу уже, я все понял. Нечего в меня тут швыряться.
И стал слышен звук растирания его сухой ладони о кожу, очевидно, кожи лба.
- Песик, еще одно слово!
- Да ну вас,- огрызнулся анархист,- опять слушаем бред сумасшедшего подростка.
Но Герман, казалось, их уже даже и не слышал. Он целиком и полностью погрузился в свои мысли, в то самое место своей жизни, где, по его разумению размещался тот самый его камень.
**************14
То, что дается нам, дается в один определенный момент, за тоже самое, пускай даже с секундой промедления, уже приходится платить
- Я тогда, действительно, программистом был. И, действительно, создал искусственный интеллект, благодаря особенному способу создания алгоритма. Первое время работал один, потом подключил друзей, с ними мы фирму основали. Сначала собирались прогрессивные движки создавать для игр, да для чего угодно создавать, целые реальности с открытыми мирами с проработкой особенных персонажей искусственным интеллектом, целые виртуальные вселенные при помощи него можно было создавать.
Герман снова вдохнул:
- Но потом вдруг сообразили, что на самом деле сотворили.
Герман снова вздохнул:
- И к чему это нас сможет привести, из приятного, богатого свежестью, офиса, полного креатива, творческого веселья и кока-колы. Как нас вообще могло привести к …?
Вопрос этот я себе задал, сидя в вагоне метро с трясущимися руками, дрожащими коленками, с прерывающимся дыханием и имплантом в голове. В вагоне с установленными на стенах глушилками электронных импульсов. Мною же, секундой назад установленными. В тех самых трясущихся руках держал я ноутбук с единственным мною зашифрованным экземпляром нами созданных движков. Остальные я удалил. Серверы, которые хоть что-то могли хранить, и на которых можно было что-нибудь восстановить, я сжег. Тупо, руками, физически я всю историю нашей работы на куски порубил. И сжег.
Спрятался в вагоне метро, потому что там всегда было людно, и там для меня существовал добрый дух метро, который был ко мне благосклонен. Но не в тот раз, черт возьми. В один момент для меня он превратился в демона. И таковым его обернул я сам.