На одной остановке вагон оказался наполнен людьми в костюмах, хороших, дорогих, деловых. Пиджаки от спешки были расстегнуты, всегда безупречные узлы галстуков ослаблены. Двое моих друзей, уже бывших на тот момент друзей, сели со мной рядом по сторонам. Настолько рядом, что от близкого расстояния импланты в наших головах начинали фонить. Один бывший партнер уселся напротив. Люди из нашего отдела безопасности, пошатываясь, держась за поручни, стояли по сторонам, охраняли периметр предстоящих переговоров.
- Вот же черт, Герман, ну и выбрал ты место!- усмехнулся бывший партнер, оглядевшись по сторонам,- я тысячу лет не спускался в метро. А здесь ничего, высокий потолок. В моем Ламборгини он пониже будет.
- Я установил глушилки,- быстро заговорил я,- они спрятаны вокруг нас. Одно движение моей руки, и вся электроника в радиусе ста метров придет в негодность.
В следующий момент я опустил взгляд на ноутбук. Мы все на него посмотрели.
- Все придет в негодность,- тихо повторил я, и потер большими пальцами полированный гладкий корпус.
- В твоей голове имплант, Герман,- сказал тогда бывший партнер, тот, который сидел напротив,- забыл?
- У нас всех они в головах,- ответил я.
- Ты сам предложил нам их установить, чтобы друг для друга всегда быть на виду. Вот черт, ты нам всегда не доверял?
- Ты готов не просто свое детище уничтожить, но и убить всех нас? Мы не знаем, как отреагирует это железо в наших головах. Может, после всего мы ни на что иное не будем годны, кроме как друг в друга плеваться и мазать на пол сопли?
- Черт возьми, Герман! Какого хрена?! Ты решил убить самых умных на всей планете парней!
- Я не согласен с тем, что вы задумали. Я никогда не собирался его продавать.
- Да брось, Герман, он стоит триллионы! Мы назвали цену шутки ради, но нам готовы заплатить! По триллиону каждому. И тебе же в том числе! Нам денег хватит, чтоб поселиться на Луне! Да хоть на Марсе. Давай накачаем ту мертвую планету атмосферой. Мы сможем профинансировать даже это! Станем на Землю смотреть в телескоп. Ты всегда хотел от людей подальше свалить. А может, мы поселимся в своей собственной вселенной! Создадим ее! Как тебе? Своя собственная вселенная? Назовем ее Германия.
- Нет,- тогда ответил я.
- Ладно,- вдруг ответил мой бывший партнер, слишком легко, как мне показалось. Он откинулся на спинку сидения, и улыбнулся,- мы тоже подстраховались. В этом же вагоне мы разместили генераторы формирования виртуальной реальности. Генераторы формирования измененной реальности, так ты их, кажется, назвал, Герман?
Мой бывший партнер наклонился ко мне ближе.
- Наши с тобой общие разработки. Помнишь? Ты знаешь, как эта, тобой же созданная, но после твоего погрома, пожалуй, единственная уцелевшая, технология работает. В какой-то момент ты даже понимать перестанешь, что реально будет происходить, а что нет. Черт возьми, Герман, ты, как мыльный пузырь предсказуем! Знаешь, что с ним всегда происходит? Он непременно же лопнет.
- Вы не сможете ….
- Уже смогли,- ответил мой бывший партнер,- каждый телефон, каждый долбанный гаджет, будет роль генератора реальности выполнять. Мы заарканили их уже все. Нам и напрягаться не потребуется. Новая реальность, будто пушинки с одуванчика с каждого экрана полетит. Твои мозги даже осознать не успеют, но ты будешь уже по новым правилам играть.
Он снова откинулся на спинку сидения, щелчком пальцев сбросил с брюк невидимую пылинку:
- Так что, предлагаю нам всем успокоиться просто, и все обсудить. Пока не наломали мы здесь дров. Пока раньше времени не выпустили джина из бутылки.
На следующей остановке вдруг зашла она. Очень часто в том самом вагоне со мной ездила девушка. Она на меня, как мне казалось, вообще внимания не обращала. Ни разу. Она ни на кого внимания не обращала. Мужское население вагона всегда, так или иначе, пыталось ей на глаза попасться. Выпендриться как-то. Но она тупо игнорила всех. Постоянно в телефоне была. Постоянно в наушниках. И постоянно на лице было выражение покер-фейс.
- Красивая девушка?- спросила Селеста, и эхо ее голоса звонко по пещере прозвенело.
Герман не ответил, просто снова вдохнул, и выпустил полный грусти смешок.
- В тот день она на меня посмотрела,- сказал он медленно, тихо и хрипло,- и я этого испугался.
И на несколько минут Герман замолчал. Его никто не подбадривал продолжить свой рассказ. Даже анархист просто молча в темноте его силуэт буравил.