По дороге ей никто не встретился. Но как только она зашла в офис, в нос ударил знакомый запах духов Палмера. Бросив документы на стол, она почти бегом направилась в туалет.
В кабине ее без сил вырвало. Казалось, она выблевает желудок — спазмы выталкивали обед, о котором теперь она жалела. Когда рвотные позывы закончились, Алиса опустилась на пол. Во рту чувствовался горький привкус желчи. Она положила руки на холодный фаянс и оперлась головой на них — голова была тяжелая, как после сильного похмелья.
Возможно, она сидела бы так и дальше, но дверь туалета открылась, и кто-то вошел. Алиса поднялась, поправила одежду и медленно вышла из кабинки. У зеркала она остановилась — вид был жалкое: заплаканное лицо, покрасневшее и опухшее, губа рассечена, кровь размазана почти по всему лицу.
Она открыла воду и начала умываться. Ранка на губах болела. Несколько раз облила лицо и вытерлась бумажным полотенцем.
Замок соседней кабинки щелкнул, и оттуда вышла женщина — молодая, среднего роста, с волосами до плеч, одетая в белую рубашку и черные джинсы. Она уверенно подошла к раковине и открыла воду.
Такие женщины всегда восхищали Алису: сильные, волевые. Такой она никогда не будет — не имела того стержня внутри. Но вдруг в зеркале она встретилась с ней взглядом.
— Плохой день? — спросила незнакомка. — Или начальник кретин?
— Просто не мой день, — ответила Алиса, выбросила салфетку и покинула туалет.
16
Остаток дня прошел тихо. Алиса вернулась на свое рабочее место, села за компьютер и погрузилась в рутину: звонки, сортировка почты, расписание на следующую неделю. Она специально занималась этими мелкими делами, чтобы не думать о том, что произошло в зале для совещаний.
Палмер несколько раз проходил мимо, но даже не взглянул в ее сторону. Молчание было тяжелым, но оно лучше, чем его присутствие.
Это была пятница. Коллеги по очереди покидали офис, кто-то предупреждал, что едет за город, кто-то шутил о вечерних планах. Казалось, весь этаж дышал ожиданием выходных. Алиса же просто ждала, когда часы пробьют конец рабочего дня, и она сможет уйти.
Она быстро собрала свои вещи, проверила, нет ли неотложных заданий, и покинула здание. На улице уже темнело, дул прохладный ветер. У остановки, где всегда было многолюдно, в этот раз было всего несколько человек. Алиса встала немного в стороне, обняв себя руками.
Не прошло и минуты, как у остановки резко затормозила черная машина. Стекло водительского окна опустилось.
— Садись, — коротко бросил Джон, даже не называя ее по имени.
Алиса почувствовала, как сердце забилось быстрее. Отказаться — значило бы навлечь на себя еще большую беду. Она без слова подошла, открыла дверцу и села в салон. Дверь щелкнула, заперев ее рядом с ним.
Дорога пролегала в напряженной тишине. Только однажды он нарушил молчание, когда машина свернула в ее район. Джон скривился, посмотрел в окно и пренебрежительно сказал:
— Неужели ты до сих пор здесь живешь? Зарплата в нашей фирме такая плохая, что моему личному секретарю не хватает ее на нормальное жилье?
Алиса сжала пальцы на коленях так сильно, что ногти впились в кожу. Она не ответила. Любые слова сейчас могли обернуться против нее.
Когда машина остановилась у ее дома, Джон даже не посмотрел на нее. Просто добавил:
— В понедельник приходи вовремя. И помни о том, что я сказал.
Она быстро вышла и закрыла дверь, чувствуя, как ее ноги дрожат. Только когда машина исчезла за углом улицы, Алиса позволила себе вдохнуть полной грудью.
В квартире она не включала свет — только бросила сумку у двери и пошла в ванную. Заперла дверь, села на холодный пол и закрыла глаза. Слезы потекли сами собой. Все было слишком похоже на школьные времена, когда она после очередного унижения пряталась в туалете, сжимая руками рот, чтобы никто не услышал, как она плачет.
Теперь все повторялось, только в другом здании, с другими лицами. И с ним. Всегда он.
Алиса спрятала лицо в ладонях, тихо рыдая, пока вода из крана заполняла раковину, заглушая ее звуки. Она снова чувствовала себя той самой девочкой, которой так и не позволили вырасти без страха.