Юлиан не смел мечтать, что обретёт его вновь. Но затем в его жизни появились две маленькие девочки. Его названные дочери. Разве что в одной из них ему до сих пор не удавалось увидеть полноценного ребёнка.
- Ты стала рассуждать совсем иначе, - пояснил он. – В твоих словах много мудрости.
«Опять… ох, эллия Грация! Наша открытость с Биреосом сделала меня такой неосторожной!»
- Нет, вовсе нет, - воспротивилась Талина. – Это всё книги.
- Я рад, что ты мудра, дитя моё, - Юлиан проигнорировал её слова. – От этой мысли на сердце моём становится спокойно. Пусть мировая магия сохранит вашу дружбу с его высочеством. Пусть она защитит вас.
- И любовь, - послышался голос Биреоса, прошмыгнувшего в комнату.
- Ваше высочество, как можно вот так врываться…
- И любовь, - Юлиан не дал Талине выразить своё недовольство.
***
- Лучше не стало ни на каплю, - Авель вертел в руках свой шарф, на котором Талина вышила три крохотных цветка. Или то, что отдалённо напоминало цветы.
- А чего ты ожидал от меня? У меня нет таланта к рукоделию. Если хочешь что покрасивее, обращайся к Гларфе.
- Ай, чего ты начала? Я же не…
- А ты чего? Будто без тебя не знаю, что…
- Ладно-ладно, не продолжай, - мужчина обернул шарфом шею, показывая, что рад подарку. – Тепло и ладно.
- Ладно, не ладно, - передразнила его Талина, возвращаясь к коробочке с кулоном, который готовила для вручения Юлиану.
- Тали, - позвал её Лука, ничего не сказавший по поводу своего шарфа с двумя синими кружочками, которые даже на цветы не походили. – Когда вы виделись с Рафти последний раз?
Она повернулась к нему лицом, поскольку он сидел позади неё. В поле её зрения попали силуэты Веры и Веспасиана, стоявшие за пределами крытой веранды. Вера что-то показывала руками, но разглядеть было сложно из-за кустов.
- В тот день… на празднике кронпринца. Когда, - Талина замялась, переставая следить за Верой. Короткое отвлечение помогало ей собрать чувства и договорить. – Когда этот человек умер.
- И после этого больше не разговаривали? – удивился он, не обратив внимания на её неприятные ощущения.
Талина отрицательно покачала головой:
- В тот вечер… много чего произошло. И чтобы не стало хуже, Биреос сразу же увёз меня в Филатию. Думаю, это было верно.
- С чего это верно? – недоумевал Лука. – Не ты убила его, - вставил он немного резко.
- Не я, - согласилась тихо Талина. – Только не все так думают.
- Да-а, - протянул Авель. – Слышали мы, что другие думают. Я не видел этого проклятого свиноборца, но мне хватило рассказов о том, как он уродлив и мерзок. Что внутри, то и снаружи.
- Предположу, что тебе так же рассказали, из-за кого он стал таким? – она перевела взгляд на Авеля. Мужчина коротко кивнул.
«Рафти раскрыла непозволительный секрет. Ей правда не вредит, а мне очень», - горько подумала Талина.
- Биреос сделал лучшее, что было возможно в тот момент, - рассудила она, закрывая коробочку. – Останься я во дворце, и Рафти бы тоже пострадала. Она моя сестра, её невольно связывают и с моим именем, и с моими деяниями.
- Да, она твоя сестра, - с нажимом и какой-то требовательностью повторил её слова Лука. – Но ты даже не пытаешься связаться с ней, оставляя её одну во всём разбираться.
- С чего это ты так решил? – она резко обернулась к нему, слыша в голосе мужчины требовательные нотки.
- Ты могла бы вернуться в Орикс. Поддержать её.
- Почему она должна туда возвращаться? – не понял Авель, напрягаясь. Он не думал, будто Рафталии нужна какая-то помощь.
- Потому что это рассадник монстров. А Рафталия только недавно потеряла отца, причём видела его смерть во всех подробностях. Во дворце то и дело твердят, что у Берхмэ дурная кровь. И только ей одной приходится это выслушивать каждый день. Представь её жизнь, когда каждый день…
- Моя дурная кровь, хотел ты сказать, - ощетинилась Талина. – Нет крови Берхмэ, есть только моя. Поэтому то, что я не рядом с Рафти, защищает её куда больше, чем ты думаешь. Слушать о моей дурной крови куда легче, чем быть той, кому её приписывают.