- Нет, - твёрдо вставила Талина. Не в силах сидеть, она встала. – Рафти больше не слышит меня. Она влюблена. И идёт за другим светом по собственному желанию. Она остаётся в Ориксе, а не принц удерживает её там, - ей хотелось добавить, что Рафталия на правах эвергена в любой момент могла вернуться в Серенге и начать править собственными землями. Но не произнесла эти слова, потому что поняла, что её вряд ли услышат.
- И ты согласна с этим? Согласна с тем, куда она идёт? – допытывался Лука.
- Эй…
Талина махнула рукой, не давая Авелю договорить.
- Думаешь, что я приведу её в лучшую жизнь? Что я могу предложить ей что-то, что заинтересует её?
- Вы могли бы вместе править Серенге, - предложил мужчина.
Она отрицательно покачала головой:
- Серенге не принадлежит мне. И Рафталия тоже. Теперь она невеста кронпринца. И будущая королева Сесриема. Королева, Лука, - проговорила Талина с нажимом, несвойственным ей при общении с братьями Вайс. – Королева не может быть сестрой чудовища с дурной кровью. Одно моё существование отбрасывает тень на жизнь моей сестры. И лучше ей стоять рядом с сияющим солнцем, которое сожжёт все тени вокруг неё. А моё место во тьме.
- Ты тоже невеста принца…
- Я мерзкое создание Берхмэ, - с вызовом заявила она, гордо вскидывая голову. – Тлеющая на углях проклятья мразь, что сожгла собственного отца и отдалась во власть проклятой магии. Моя скверная кровь, мои дурные мысли, вся я – это то, что никого не может спасти. Я погублю её.
- Но ты же спасла её от эвергена, - напомнил Лука. – Какой бы ты ни была, а именно ты спасла её от мерзкого свиноборца!
- Я спасла себя!.. Прежде всего, я спасала себя, - проговорила Талина мрачно. – Он убил мою мать из ненависти к ней, а не к Рафталии. И он хотел убить меня, а не Рафталию. Только меня, Лука. Это меня он…
- Тали, - Авель положил руку ей на плечо. – Не говори так.
Она покачала головой.
- Это правда, - твёрдо заявила Талина. – Рафти могла остаться в Серенге. Он бы не тронул её, потому что желал выдать замуж за кронпринца и знал, что у него есть шансы добиться успеха. Это я спасалась от его гнева, как нечто, у чего нет лучшей дороги в жизни, - Талина с вызовом посмотрела на Луку. – Можешь ненавидеть меня, только правду не переделать. Если считаешь, что я могу что-то изменить, то ошибаешься. Рафталия выбрала Айдеста.
- Или ты выбрала для неё Айдеста? – спросил Лука странным голосом, то ли предъявляя претензию, то ли обвиняя.
- Или все мы? – не стала молчать она, зная, что никто не может сказать, будто был против союза Рафталии и Айдеста.
Его лицо как-то опустилось вниз.
- Она страдает. Её ждёт несчастье, Талина. Тебе легко отказываться от неё, ведь ты здесь.
Авель стиснул зубы, не понимая, почему его брат говорит такие ужасные вещи.
- А лучше было бы, если бы и я страдала? Этого ты желаешь мне, Лука?
Она знала, что только что загнала его в ловушку. Тысячи раз Талина поступала так с Барсамом. И он никогда не находил выхода.
Лука тоже его не нашёл.
- Ты… какая же ты… Будь счастлива, - бросил он и направился к выходу. – Если сможешь.
- Сучий потрох, - бросил ему вдогонку Авель.
- Не надо, - попросила Талина, чувствуя, как горячие мысли будоражат её магию. Продолжения ссоры ей не хотелось, даже если они с Авелем начнут поливать Луку грязью. К тому же, она не могла принять, что между братьями случился разлад. Из-за неё. – Его сердце в отчаянье. И мы оба понимаем причины.
- Нет уж, я не хочу понимать такое, - Авель громко выдохнул. – Что за грязные мысли ударили его в голову? Будто горшок вместо башки!
- Просто он переживает за Рафти. Теперь на её плечах лежит большая ответственность. Кажется, он не верит, что она справится.
Мужчина затих на пару секунд.
- А ты? – спросил в итоге он.
Талина медленно вернулась на своё место, обдумывая ответ и параллельно успокаивая отчаянно колотившееся в груди сердце. От слов Луки было очень горько.
- Нет, не верю. Точнее, знаю, что пока что ей не по силам ни управление Серенге, ни жизнь в плену дворцовых интриг.
- Она не одна, Тали, - напомнил ей мужчина.
- Нет, не одна, - она проследила за тем, как Авель занимает место рядом с ней. Как всегда, гнев его быстро остывал, и теперь мужчина хотел успокоить Талину.