Её мысль резко оборвалась, потому что в груди что-то сильно сжалось, заставляя слёзы наворачиваться на глаза.
- Как же я бессильна…
Талина поджала губы, тихонько шмыгнув носом.
«Лука… к сожалению, я сказала тебе правду. Сколько бы я ни думала, что делаю что-то во благо Рафти, а заботилась я, прежде всего, о себе. Я просто взяла с собой всех тех, кто смог пойти за мной. И всё. А то, что королевский дворец прогнившее насквозь место, мало удивляет. Потому что правитель всегда должен быть самым жадным до богатств и власти. Правитель должен сиять, горя в свете собственного величия и эгоизма. Правитель пример высшей точки наслаждения и власти, к которой должен стремиться каждый, - Талина невольно вспомнила слова своего покойного отца. – И дворец Орикса доверху набит теми, кто желает подобраться к правителю настолько близко, насколько это возможно. В ход идут и лесть, и ложь. И убийства, и клевета. Все средства хороши, когда речь идёт о целом королевстве, кусочек власти над которым лежит прямо перед носом. Только солги разок, скажи что-нибудь приятное и всё… это их мир».
Ей стало не по себе. Усилием воли Талина попыталась вернуть себе спокойствие. Несколько вдохов прогнали слёзы. Однако чувство вины за судьбу Рафталии никуда не делось.
«Это я привела её в Олегию. Да, это была я. И я… я пошла тем же путём, что и Клаус, ведь так? Он желал выдать Рафти за принца. И я тоже. Могла ли я всё остановить?»
Раздался слабый стук в дверь. Талина встрепенулась.
- Моя риема, вы уже окончили молитву? – послышался голос Веры.
Привычно выпустив капельку тепла из ладони, приложенной к месту магической капли, Талина поднялась и ответила:
- Да, я давно закончила. Можешь войти.
- Моя риема, я не одна. Себрилл Вайс желает увидеть вас.
«Авель?»
- Пусть войдёт, - распорядилась она.
Талина подхватила накидку и покрыла ею плечи, хотя не испытывала чувства холода. Просто захотелось как-нибудь закрыться от всего. А когда она увидела Луку, пожелала не просто закутаться в плотную ткань, а залезть обратно под одеяло и солгать, что ещё спит или внезапно больна. В первый вариант не поверила бы Вера, знавшая, когда проснулась риема принца. А во втором случае Биреос бросил бы все дела и примчался к Талине. Тогда бы он узнал, что произошло вчера. Талина не желала портить его чудесное настроение.
Она не была готова к встрече с Лукой после вчерашней ссоры. Ни её мысли, ни её чувства. Но поговорить сейчас было лучшим, что Талина могла сделать.
- Пусть мировая магия пожелает тебе доброго дня, - выговорила она, чувствуя, как собственный голос немного дрожит.
- Пусть мировая магия хранит твой день, - отозвался Лука, провожая Веру долгим взглядом до скамьи, место на которой она поспешно заняла.
Повисла тишина, в которой никто не смел посмотреть друг другу в глаза. Не выспавшаяся Талина и слегка заросший щетиной Лука – они выглядели, как поругавшиеся дочь и отец, осознавшие этой ночью что-то важное. Или же нет.
Талина набрала полную грудь воздуха, чтобы не выдать неприятное волнение, будто делавшее её слабой, и показала рукой на один из деревянных стульев около окна, молча предлагая присесть. Лука отрывисто кивнул и поспешил занять указанное ему место. Талина, не проронив ни слова на манер своей старшей сестры, проследовала за ним, пытаясь собраться.
«Не в первый раз же. Барсам тоже так внезапно приходил после ссор… а потом перестал».
- Вчера, - начал медленно Лука, потирая щетинистый подбородок, возвышающийся над чуть потёртым высоким воротничком самой светлой рубахи, которая у него имелась в наличии. Во всяком случае, она была светлее, чем все, доставшиеся Авелю. – Вчера… в общем…
- Тебя Авель прогнал? – предположила Талина, не веря, что Лука мог преодолеть своё упрямство самостоятельно.
- Прогнал, - сознался Лука, застывая. – Я бы и сам ушёл.
Талина усмехнулась, не собираясь подвергать его слова сомнению. Хоть сказанное Лукой вчера скребло её душу, она не знала, насколько готова принять его позицию и чувства, чтобы отыскать компромисс.
Лука не был Авелем и не был Барсамом, чтобы она так просто прощала ему всё.