Лука покачал головой, отрицая её слова.
- Ты хоть понимаешь, что говоришь?
- Так… такая вот жизнь во дворце, - Талина пожала плечами, осознав, что она говорила сама с собой. – Там совсем другая жизнь. Другие идеалы. Другие цели.
- Ты не вернёшься в Орикс? – его слова прозвучали, как последняя надежда на что-то эфемерное, как облака в ясный день.
- Я не имею права, - вымолвила она. – Даже Биреос не имеет права прибыть в Орикс по собственному желанию. Более того мы не можем покинуть Филатию без дозволения властителя. Даже в Агатию ни ногой.
- Тц… лучше бы вы остались в Олегии, - Лука резко встал, что заставило Веру недоверчиво посмотреть на него. – Лучше бы он никогда не приезжал… а ты бы помалкивала про великого принца Айдеста. Она наслушалась тебя, и вот к чему это привело. Все эти твои игры…
Глаза Талины округлились от удивления, пусть эту претензию она уже слышала.
- Я? Так это я во всём виновата? Это я виновата, да? – она поднялась со своего места, из-за чего Вера так же вскочила со скамьи, испытывая тревогу.
Лука замешкался, борясь с противоречивыми мыслями. Сердце его рвалось на куски от понимания, в какое ужасное место попала его милая Рафталия. Мужчина не понимал, как можно говорить о том, что Орикс подходит нежной девочке, привыкшей к жизни в спокойном старом замке в Олегии? Из уютного доброго места его Рафталия попала в рассадник лжи и аморальной заразы. Какая-то чернь жрала её трепещущую жизнь, не даваясь ни костями, ни моральным принципами. При этом Талина, из-за которой Рафталии постоянно напоминали, что из рода её крови родилось отвратительное уродство в виде её сестры, наслаждалась радостной жизнью в Филатии, не ведая ни забот, ни тревог.
Лука не мог молчать, видя мир в таких красках.
Он проклинал самого себя за бессилие, потому что не мог спасти Рафталию. Но проклинать себя одного Лука тоже не собирался. Он знал, что существовали и другие виноватые.
Все те, кто будил в сердце Рафталии заочную любовь к Айдесту, были виновны. Все, кто подарил ей призрачные сладкие мечты и глупые надежды. Все, даже эверген.
- Мы совершили ошибку, - процедил он. – Но если ты, Авель и даже эверген оставляете всё, как есть, то я так не могу!
- Особенно когда видишь, как я пригрелась в уютном сытом месте? – не сдержалась Талина, улавливая на себе его гневный взгляд. – И тебя бесит то, что я живу спокойно? Хочешь, чтобы я страдала? – неосторожные слова срывались с её губ, выражая претензии, которые она желала оставить при себе.
- Т-ты… как ты смеешь! – вскричал мужчина.
- Себрилл Вайс! – громко позвала его Вера, быстро приближаясь.
Услышав её взволнованный голос, стражники в ту же секунду отворили дверь и вошли в комнату. Талина даже перед Лукой оставалась невестой второго принца, и её охраняли особенно тщательно.
Лицо Луки перечеркнули эмоции гнева и самобичевания.
- Мы никогда не поймём друг друга, - сказал он тихо и напряжённо. – Она важна тебе меньше, чем мне. Тебе важная только ты сама.
Губы Талины дёрнулись, складываясь в мерзкую ухмылку.
- Я спасала себя, запомни это, - проговорила она вкрадчиво, зачем-то утверждая Луку в его злых представлениях о ней.
- Интересно, знает ли твой жених об этом?
Не заставляя себя кланяться и прощаться, Лука быстро покинул комнату драгоценной невесты второго принца.
Талина тяжело выдохнула.
«Биреос просто точно такой же».
- Моя риема, - Вера подошла к ней ближе. – Себрилл был груб с вами, стоит ли мне сообщить об этом его высочеству?
Талина на секунду задумалась.
- Н-нет… нет, сердце себрилла неспокойно. Он гневается не на меня. Поэтому я прощаю его за это.
- Однако, моя риема…
- Всё хорошо, Вера. Спасибо за твоё беспокойство. Пожалуйста, не волнуйся. Меня никак не тронули слова господина себрилла.
Женщина недоверчиво поджала губы. Биреосу она в итоге ничего не сказала, а вот от Марко и Веспасиана утаить не смогла.