- И придумать новые, - кивнула она, повторяя его слова.
Биреос вздохнул.
- Хотел бы я, чтобы часть этих слухов оказалась правдой.
- Разве они не мерзкие?
- Моему сердцу радостно слышать об одержимости тобой, - его взгляд стал мягче.
- Вообще-то, говорят, что я использовала запретное колдовство, чтобы завладеть твоим добрым сердцем, - напомнила Талина о том, что в этом слухе нет и капли романтики. За подобное могли отправить на виселицу или под топор палача.
- Даже если это так, то лишь от того, что я сам этого желаю.
- Биреос! Как ты можешь присоединяться…
- А если это я?
- Что ты? – не поняла она.
Он перевернулся на бок, оказываясь ближе к её лицу.
- Если это я использовал запретную магию и пленил тебя? Прислал свой первый подарок, ты надела его и стала моей против своей воли?
Талина тихо хихикнула.
- Даже если это так, ваше высочество, то я тоже не имею ничего против вашего поступка. Мне даже мила эта версия.
Их взгляды встретились. Повисла короткая томная тишина. Талина слышала, как бьётся сердце Биреоса. Чувствовала, как и её сердце спешит повторить его удары.
Биреос подался немного вперёд. Замешкавшись, Талина не успела отпрянуть.
Её лба коснулись его тёплые чуть суховатые губы. Затем поцелуй скользнул вниз, касаясь её щеки.
- Биреос… это…
Она не договорила, потому что Биреос коротко и легко поцеловал её губы.
- Ты моя невеста, а я твой жених, - будто бы оправдываясь, проговорил он, испытывая смущение. – И я хочу, чтобы сплетни о твоей беременности стали правдой. Потому что я хочу тебя. Всю тебя.
К смущению Талины прибавился странный страх, туманом наполнивший всё. В голову сразу же пришла мысль, что её тело совсем не готово к таким прямолинейным желаниям её возлюбленного.
- Я хочу, чтобы вся твоя жизнь принадлежала мне, - прошептал Биреос, награждая её лоб ещё одним поцелуем.
- Нам… придётся ещё немного подождать, - выходя из загадочного транса, пробормотала Талина.
Она смотрела в глаза принца и видела, как что-то странное застилает его взор. Его пурпурные глаза казались стеклянными и немного безумными.
- Любовь моя? – тихо позвала она его, боязливо касаясь пряди его золотистых волос, мягких, как атлас.
- Тали… - Биреос вздохнул, словно приходя в себя. Он немного отпрянул и снова перевернулся на спину. – Порой мне кажется, что Айдест играет с нами. Не берусь ничего говорить о твоей сестре, однако, мой брат не вызывает у меня ощущения мужчины, желающего стать супругом и отцом. Не знаю, понимаю ли я его. Мне казалось, что властитель дал Айдесту в итоге столько же свободы, сколько и мне. Брат сам выбрал свою невесту, но почему-то дня обручения с нетерпением жду только я.
- И я, - быстро напомнила Талина.
Биреос тут же повернул голову в её сторону.
- Мы ждём этого дня, - поправил он самого себя.
- Я не люблю говорить так, но сейчас от нас ничего не зависит. Всё в руках мировой магии. Если нам выпал путь ожидания, то так тому и быть. Хоть лбом об пол бейся, это принесёт ровно столько же, как и бездействие. Разве что лоб можно разбить, - рассудила она.
- Порой меня пугает это ожидание.
- Отчего же?
Биреос отвернулся и посмотрел на натянутый сверху балдахин.
- Это странное чувство, - описал он. – Я испытываю страх от мысли, что мировая магия заберёт мою жизнь раньше, чем родятся наши дети. Раньше, чем я познаю тебя глубже.
Сердце Талины пронзила тревога. Она быстро накрыла руку Биреоса своей ладонью, словно его надо было удержать, чтобы он никуда не убежал.
- Я не верю в это, - проговорила она. – Впереди нас ждёт… мы ещё столько всего должны сделать, - ей пришлось выдавить из себя улыбку.
Ведь она практически лгала, не ведая будущего. С тех пор, как она оказалась в этом мире, Талина продолжала искать книгу-ключ, чтобы вернуться. Даже в те дни, когда её желание угасало, практически полностью пропадая, она запрещала себе останавливаться. Несмотря на то, что рядом с ней был человек, с которым ей хотелось остаться. Несмотря на то, что в Олегии её всегда ждал названный отец и названные братья, к которым она всегда могла вернуться. Несмотря на то, что в её мире у неё не было ничего из этого. Даже Барсам давно перестал принадлежать ей, оставив ей лишь иллюзии их короткого детства.