- Няня, - улыбнулась Рафталия, давно привыкшая к тому, что, даже задремав, Агафена слышит всё. – Я что-то увлеклась. Тали, давай лучше посмотрим другую книгу? Ту с реками и дорогами.
Талина улыбнулась, чувствуя, что ей стало немного легче, когда мягкий свет от камней спустился на них.
- Я принесу, - проговорила она.
4. Сгоревший человек: беглецы
Талина вскользь посмотрела на свои влажные от воды руки и перевела взгляд вперёд.
Перед её взором раскинулась прекрасная столица Эльфсдора. Пёстрый древний город, дышащий красками осени. Величественная Эфлада. Единственный город на всей Малой Гранде, родившийся в самом сердце непроходимого густого леса. Город, существовавший вопреки законам природы в потоке прекрасной магии.
Талина положила руку на гладкий серый камень, чувствуя его прохладу. Лёгкий осенний ветер нёс в себе запахи леса. Знакомый родной аромат, которым хотелось дышать и дышать, наслаждаясь его горькой сладостью.
В груди Талины защемило. Уже два года она видела свой дом только в мимолётных снах. И всякий раз это причиняло боль, смешанную со страхами, что она может забыть свою родину.
Образы города-леса помрачнели, размылись и исчезли, оставив после себя лишь длинное поле, покрытое весенней травой. Безмолвное, застывшее между мирами, оно уходило в никуда, становясь густым молочным туманом.
В тумане ходил человек. Высокий, коренастый, напоминающий собой чёрного медведя, слоняющегося кругом от голода.
- Тристан, - нечаянно произнесла Талина, и сон истаял, исчезнув в тот же миг.
На смену ему послышался пронзительный детский крик и звон металла, ударяющегося о каменный пол.
Талина резко распахнула глаза и села на кровати. Крохотный магический камень давно погас, но света из окна хватило, чтобы оглядеть комнату.
Агафены нигде не было.
Звуки падающих на пол предметов повторились снова, а за ними последовал новый приступ плача.
- Рафти!
Талина выскочила из-под одеяла и, чуть не шлёпнувшись на пол, побежала со всех ног к источнику шума.
Из комнаты Рафталии через приоткрытую дверь в коридор вырывалось магическое сияние. Оно слепило Талину, но та упрямо бежала вперёд. Когда глаза привыкли, ей удалось разглядеть рядом с дверью скрюченную от боли белевшую в ночи фигуру няни. Та тихо плакала, прикрывая рот ладонью. Женщина отвернулась от сияния, смотря куда-то в темноту.
- Ты не желала! – раскатистым громом гнева и ярости голос Клауса вырвался из комнаты и прокатился по коридору. – Никогда не желала! Никогда! Плоть от плоти моей! Плоть от плоти!
Талина на миг остановилась, будто от страха, но затем вновь побежала вперёд, слыша, как Рафталия высоко завыла где-то рядом подобно раненному животному.
- Ты! Ты всему виной!
Талина замедлила шаг, не понимая, в чём дело? На крики Клауса никто не отвечал, лишь Рафталия плакала всё громче и громче, будто эверген кричал на неё. А плечи няни содрогались и содрогались в беззвучном плаче. Идти дальше не хотелось. Наоборот, сознание подсказывало, что лучше повернуть назад. Лучше уйти, спрятаться, сбежать, исчезнуть.
Ладони Талины уверенно сжались в маленькие кулачки, и она вновь пошла вперёд. Няня не заметила её, поскольку смотрела в темноту, закрывая лицо руками. Талина легко проскользнула в оставшийся открытым проход и вновь замерла.
- Я поручил обучить её! Пляскам и мазне! А ты занялась рунами и счётом! И что с того? Что с того? Она должна плясать и вышивать! Моя дочь не счетовод! Не чтец! – кричал Клаус, а каждое его слово сопровождалось новым ударом по телу неподвижно лежащей на ковре женщины. – Мужчине не нужен счетовод! Не нужен чтец! Только пляшущая кукла! Из-за тебя ей не выслали приглашение во дворец! Из-за тебя! Решила выдать замуж свою замухрышку? Треклятая жена! Ты загубила будущее моей дочери! Ты и только ты всему виной! Где мой сын? Почему ты не родила мне сына? Зачем я женился на тебе? Зачем мне ты, если ты не можешь родить мне сына?
Горящие от ярости глаза Клауса страшно вращались в глазницах, словно он обезумел. Вероятно, так оно и было. Ведь он накинулся с криками и грязными ругательствами на уже мёртвую женщину, пытаясь вновь задушить её.